Дни тянулись беспощадно. На пятые сутки беспокойство уже не покидало нас. Мысли так и посещали, а вдруг что случилось. Я знала, что-то произошло. Захар перед уходом сказал об этом, предупреждал, что, возможно, может произойти непоправимое и к этому надо быть готовым.
Прошло еще несколько дней.
Я лежала и просто смотрела в никуда, рассвет уже приближался, слышно было только птиц. А потом послышались голоса. Я сразу поняла. Свои. Вернулись. Накинув на себя шаль, поторопилась выбежать на улицу. Их мало – первое, что стрельнуло у меня в голове. Потери. Для отряда Захара значительные. Захар нес одного раненого. Ему помогал Максим. За ними шли двое.
Как только всех разместили и оказали первую помощь, Захар нам сообщил:
– Засада. Под обстрел попали. Убитые, вот раненые, а есть и те, кого в плен забрали. Уходить надо…
Последняя фраза насторожила больше всех. А Захар продолжал:
– Проводники у немцев и собаки. На партизан охота открыта. Надо уходить в другие леса, искать убежище.
Было принято решение выдвигаться на следующий день.
На сборы времени практически не оставалось. Жаль было все бросать, но жизнь дороже. Для раненых сделали носилки, мужики по очереди менялись, Наталья несла ребенка, а мы с Катей вещи и оставшуюся еду.
По дороге к болотам застали дождь, вынуждены были сделать привал. Немного отдохнув, выдвинулись дальше. Наши пожитки были ужасно тяжелые, еще тяжелее было тащить свои собственные ноги, полностью промокшие.
Смеркалось, сделали очередной привал. Место для ночлега было подходящее, как укрытие от дождя и чтобы просушиться у костра. Обессиленная, я даже не знала, какую позу принять, чтобы ноги не дрожали, а поясницу не тянуло. Не найдя сил даже на ужин, меня сморило, и я провалилась в сон.
Я вижу сон:
«Рассвет. Я достаю сапоги мужа, после него остались. Смотрю, спит ли Юра. Покрываю свою голову платком, выхожу на крыльцо. Зачерпнув воды ковшом, делаю глоток, холодная, словно ледяная, ручьем прошла струя, держусь рукой за горло, прогреть пытаюсь.
Вышла с крыльца и посмотрела на небо. Через мгновение обернулась и окликнула собаку:
– Верный! Верный! Где ты?
Из-за избы прибежал пес. Виляя хвостом в ожидании лакомства. А лакомства у меня нет. Глажу его по голове и приговариваю:
– Сейчас пойдем и тебе еда будет.
Я подхватила небольшой бидон с водой, и мы направились с Верным в степь. Дорога размыта после дождей. Сапоги тяжелые и огромные, всякий раз ступая, боюсь потерять. Верный рядом, словно на охоту вышел. Носом своим бороздит.
Мы практически дошли. Я огляделась, увидела знакомые кусты и пошла по направлению к ним. Верный ускорился и тут же залился радостным лаем. Лапами разрывая землю, пытался просунуть нос поглубже, но тут же отпрыгивал назад и громко лаял. А потом подбегал ко мне, словно подзывая. Я опустилась на колени рядом с маленькой лункой и стала вливать воду.
– Ну давай же, ну!
Я, вся в предвкушении и ожидании, проговаривала одну и ту же фразу несколько раз. Показался носик, а потом и вся голова грызуна. Вот он! Первый суслик!
– Верный! Он твой!
Словно и без слов, пес понял меня и схватил пушистого зверя. Я пошла дальше в поисках остальных сородичей. Ужасно хотелось есть, с собой был маленький кусочек хлеба и соль, но пока рано, надо наловить сусликов. Где-то вдали слышен был лай Верного. Я обнаружила несколько норок, стала заливать водой и ждать. Один есть! Второй! А вот еще и еще. И вдруг почувствовала резкую боль, суслик вцепился в левую руку. Я пытаюсь избавиться от него, но он просто стал впиваться сильнее, словно повис, держась своими зубами за мою кожу. Стало щипать, и боль усилилась, потекла кровь. Я кричу:
– Верный! Верный! Ко мне! Верный…
Слышу, как пес лает и приближается ко мне, не оборачиваюсь, определяю по звуку. Ну вот, он почти рядом, слышу же. Вот он. Еще чуть-чуть. Оборачиваюсь, чтобы определить расстояние. Пес не один. Их много. Очень много. Шерсть дыбом, они бегут со скоростью ветра, обгоняя друг друга. Свора собак приближается ко мне. Звонкий, четкий лай, такой громкий. Я пытаюсь закрыть уши руками, но у меня течет кровь, ее много. Словно лужи красные у ног. Я падаю в пустоту. Просто падаю…»
Просыпаюсь и слышу лай собак. Пытаюсь сообразить, что происходит, где я, еще сплю. Нет, все наяву. Светает, еще час-другой, и день сменит ночь. Лай усилился. Я словно спичкой обожглась, вскакиваю с места.
– Собаки! Захар! Собаки!
Стараясь несильно кричать, я стала поднимать людей. Не соображая, где же постовые наши, почему молчат. Послышалось всхлипывание малыша Натальи. Андрей бросил взгляд на жену и приказал успокоить сына. Мужики взялись за ружья. Катя, я и Наталья по распоряжению Захара направились в укрытие вниз по реке. Мне было страшно, но вида не подавала. Паника была ни к чему. Пытаясь пробраться сквозь заросли, я то и дело оборачивалась назад и прислушивалась к лаю, чтобы понять, как далеко от нас немецкие овчарки.