Ко мне лагерные узники обращались по имени, строго полное имя, без отчества и фамилии. Как старшая по бараку, я имела право на имя, другие же жители были безымянны, имея только номер. Как представила меня моя начальница Агнет, так и было закреплено. Никто не знал, откуда я и по какой причине нахожусь в лагере, сколько мне лет, есть ли семья. Разговоры со мной были под запретом, как, собственно говоря, и я не могла вступать в какой-либо диалог. Но я и не хотела сама, и мне это было только на руку.
Мой блок состоял из одних женщин без детей. Здесь были заключенные из разных стран, в том числе мои землячки. Мы были под круглосуточным наблюдением эсэсовцев. Мне потребовалось время, чтобы понять, в каком месте я нахожусь. И это было страшное место!
Место, где ты не знаешь, что такое спокойный сон и мысли о будущем тебя покидают, остаются лишь воспоминания…
Вся территория была под охраной, колючая проволока под напряжением, сторожевые псы и немцы с автоматами. Каждое утро построение, проверка по номерам. Тех, кто не в состоянии стоять на ногах, отправляли на смерть.
Каждый блок занимался определенными видами работ.
И была категория женщин, которые работали в борделе. Но он в нашем лагере был не официальный. Да, именно так, публичный дом. Многие считали, что попасть в лагерный дом терпимости для обслуживания – самый надежный способ для выживания, но только не на мой взгляд. Везунчиками считались те, кто попадал на работы за пределы лагеря. Между лагерем и ближайшим крупным городом располагался один из штабов Третьего рейха, вблизи него находилось поселение с гостевыми домами и квартирами для военных. Там же были дома, в которых проживало и руководство самого лагеря. В соседних деревушках проживали немецкие семьи или старшие по чину офицеры. Все несли службу на благо Германии. Кто служил, кто-то снабжал продовольствием. Жить на поселении – лучший подарок судьбы, считалось, если работать там. Хуже быть предназначением для развлечения солдат, так сказать для поднятия духа.
График для женщин по обслуживанию был неизменным, кроме «этих дней», все остальные дни были расписаны. Комнаты для обслуживания практически не пустовали. За этим следил отдельный персонал у немцев, поэтому я никогда не знала, как эта система работает.
Что же касалось меня, я понимала, что моя роль будет не только в качестве правой руки надзирательницы, меня рано или поздно подложат под кого-нибудь. И в какой-то момент мои мысли подтвердились. Меня берегли для приезжего проверяющего, причины мне были известны, почему выбор пал на меня. Как сказал тот самый немец на допросе, я достойный собеседник, тот самый случай, когда в женщине сочетались красота и ум. Эксклюзив, на его взгляд. С такой есть о чем поговорить, и такую хочется трогать. Таких, как я, было немного. Мы не фигурировали в «особенных» списках, нас не использовали в экспериментах, о нас практически никто ничего не знал из лагерных жителей.
Перед заселением в барак мое тело исследовали так, что не могли понять, где все волосы. А я их удалила, еще когда срок мотала на Родине. Пытаясь удалить волосы на теле разными способами, они все равно спустя время вновь появлялись. Узнав от Раисы надежный способ, тут же им воспользовалась. С помощью воска и смолы избавилась на всех участках тела от растительности. Это было невыносимо больно, но я не хотела, чтобы подмышки потели, а тем более собирать живность на себе в паху. Голова у меня была покрыта всегда обработанным платком, что в принципе меня спасало.
Проведенные обследования доктором имели хорошие результаты. Здоровая и чистая, на их языке это означало, что без женских заболеваний.
Таким образом, мое тело привлекало внимание со всех сторон, подложить под кого-то или положить на операционный стол.
Спустя время я уже была знакома со всеми правилами лагерной жизни. Новые люди продолжали поступать, а старые не все выживали, поэтому мне казалось, что количество человек практически не менялось.
Больше всего я не могла выносить побои узниц до полусмерти, но это была вынужденная мера. Даже за простое расставание с новорожденным мать, которая устраивала истерику, была подвержена жестокому наказанию.
Прошло несколько недель с моего прибытия, как Агнет озвучила мне, что я должна на время перейти в обслуживание в один из домов, расположенных за территорией лагеря. По словам Агнет, это была схожая работа, как на кухне в лагере. На время моего отсутствия привели женщину из соседнего барака, там в качестве Капо несли службу двое.
Утром того дня меня отвезли в поселок с большими домами. Я рассматривала каждый дом, который мы проезжали. Каждый из них имел свою архитектурную особенность и масштабность. А ландшафты просто завораживали.
Я прошла зеленое ограждение, не совсем понимая, что это за растительность, минуя еще несколько грациозных цветочных клумб, оказалась на крыльце. Сопровождающий меня солдат позвонил в дверь.