– Хорошо тебе без косы, локоны вон какие. А немецкий откуда знаешь так хорошо?
– Муж покойный учителем был, книги его читала.
– Так ты не из простых?
– Что-то в этом роде.
– Послушай, Мария. Сюда не каждая может попасть. И считай, тебе очень сильно повезло. По документам ты числишься как заключенная в лагере. Как простая заключенная, понимаешь? Ты хоть и старостой считаешься, но это не великая честь. А вот здесь побывать или остаться на постоянной основе – вот это точно подарок судьбы. Пока ты здесь, радуйся. Из старшего состава на тебя не должны были посмотреть, но как видишь, заметили. Офицеры в этом доме отдыхают. Низшие по чину в другом месте.
– Я ничего не понимаю. Как это все должно произойти? Я не из этих, понимаете, а смирилась по одной причине, жить хочу!
– Не надо мне ничего объяснять. Раз тебя прислали, значит, на то были причины.
– Агнет сказала, что меня кому-то отправят… Или этот кто-то придет… Как мне понять, кто это?
– Думаю, ты уже поняла, кто тот самый. Так и должно было случиться, тот, кто первый отреагирует и заинтересуется, значит, с ним и быть в эту ночь. Я скажу тебе сама, когда надо будет проследовать в комнату и какую. А сейчас занимайся обязанностями здесь на кухне.
– Вы же сказали, что я не для офицеров.
– Ну, как видишь, ошибалась.
Я подошла к мойке с посудой и стала мыть тарелки. И осознала, что за все время, что находилась в концлагере, не вспоминала Захара и Алексея. Только иногда какие-то моменты всплывали, но чувства потери, осознанности, что я одна, не было. Мне хотелось знать, что с Катей, как там Юра, братья, как Раиса, где она, что с ней. Иногда, чтобы скрасить будни концлагеря, я вспоминала дни праздников в нашем лесу, как мы там жили, смеялись. Но все эти воспоминания меня не утешали верой в будущее о светлом небе над головой. Сны мне практически не снились, все дни были одинаковые, на глазах все ужасы лагерного заключения. Хотелось только одного, чтобы война наконец закончилась.
Мои мысли прервал шум, доносящийся из гостиной комнаты. Я стала прислушиваться к возгласам.
– Ганс! Мы вас заждались, что у вас произошло сегодня? Говорят, пожар был?
Кто-то из гостей обращался к, видимо, только что вошедшему в дом.
– Да, господин оберштурмбаннфюрер, небольшое чрезвычайное происшествие произошло, но все ликвидировали, и подобное, будем надеяться, не повторится. Прошу прощения за мое опоздание, надеюсь, вы не примите за дерзость мое долгое отсутствие и дозволите мне доложить о текущих делах.
– Не беспокойтесь, Ганс, завтра все расскажете. Сегодня вы можете отдохнуть, присоединяйтесь к нам. Налейте капитану. Присаживайтесь, Ганс.
– С вашего позволения.
Разговор продолжился. Но мне многое было непонятно.
Про города Советского Союза говорили размыто, больше про планы Гитлера о реализации целей.
Меня вновь из мыслей вытянула Эмма:
– Мария, надо подать в гостиную ликер, помоги остальным горничным.
Я взяла поднос и последовала за остальными девушками. Появившись в дверях, на меня взглянула дама с красной помадой и только что прибывший гость Ганс. Я сразу его узнала, эти глаза не спутать с другими. Зеленые, грустные глаза. Он посмотрел на меня и отвернулся, продолжая участвовать в разговоре. Я оставила поднос с рюмками и вернулась на кухню.
Прижалась к стенке и почувствовала, как мое сердце бьется, что со мной, я не понимала. Стала прислушиваться вновь к разговорам, но не услышать суть тем, а услышать его голос. «Значит, имя этого офицера Ганс», – прошептала я себе под нос. Он говорил спокойно, без выкриков и возмущенных ноток, будто вообще не немец, будто вообще не военный.
Шло время, сон так и напрашивался. Я про себя повторяла одну и ту же фразу, чтобы за мной никто не пришел, но Эмма вошла на кухню и посмотрела на меня. Мне все стало понятно.
Я не знаю, что меня спасало от сильного страха в тот момент, желание жить ради сына, ради чего-то еще, но, поднимаясь по лестнице на тяжелых ногах, единственное, с чем я пыталась справиться, так это не спровоцировать рвоту своей весь вечер сопровождающейся тошнотой. А тошнить было от чего. Предполагаемый партнер на ночь мне был до ужаса противен. Как с этим справляются привыкшие женщины такого ремесла по обслуживанию разных мужчин, никогда не интересовалась, а тут вот самой пришлось.
В комнате был полумрак, офицер стоял у столика с напитками ко мне спиной. Оборачиваясь, он произнес:
– Проходи, Мария, что будешь пить?
– Все равно, – ответила я, так как даже не знала, что ответить.
– Шампанское тогда.
– Хорошо, – согласилась я, не двигаясь с места.
Он обернулся и подошел ко мне, протягивая мне фужер. Я не могла смотреть на этого человека, он был отвратный, внешность совершенно не привлекательного мужчины, хотя был в неплохой форме.