Печь была расположена в центре барака, точнее, пройти вдоль нар, и она красовалась во всю стену. Но печь не справлялась уже давно, многие мерзли, но терпели, если не испускали дух, так как уже не могли встать с места. Женщины после абортов или родов, чуть ли не лежали друг на друге у печи, в надежде хоть как-то согреться и не истечь кровью. В дни месячных нам было вдвойне хуже и тяжелее, но ничего не оставалось делать, как терпеть. Порой, чтобы заполучить кусок тряпки для подкладывания себе в промежность, отдавали кусок хлеба, хоть он и был практически из опилок, но все же считался хоть какой-то едой. Стирать тряпки практически не было возможности, а просушить еще сложнее. Я понимала, что, скорее всего, у меня цистит, частые позывы мочеиспускания, зуд, боли внизу живота не давали мне покоя.
Я прошла несколько метров, подняла голову, чтобы хоть как-то удержать равновесие и дойти до барака. Посмотрела на зимнее, блеклое солнце, прищурилась, и у меня закружилась голова, не удержавшись, я рухнула на землю.
Ко мне тут же подбежал конвойный и стал кричать. Я пыталась приподняться, облокотившись на колено рукой. Поняв, что не могу встать, вновь упала. Боль была невыносимая. Крик конвойного с угрозой, что он меня сейчас ударит, спровоцировал других охранников. На зрелище отреагировала надзирательница. Как только Агнет сказала солдату, что я ее подручная, тот тут же удалился. Агнет прошипела на меня, чтобы я взяла себя в руки и дотащила себя сама, без помощи до барака. И я из последних сил себя донесла. Внутри мне стало еще хуже, капли холодного пота выступили на лбу, мне стало трудно дышать, трясло. Агнет посмотрела на меня и приказала идти за ней. Я, опираясь на стену, дошла до ее комнаты. Она дала мне одеяло и приказала сесть на пол, а потом вышла.
Мне было дико плохо, больно. Я не понимала, что со мной. Агнет вернулась спустя время, но мне казалось, вечность. С ней пришла Ирена, кажется, она была полячка или вассердойч, так называли полукровок, по образованию врач, которая работала ассистентом у доктора Бауэра. Ирена посмотрела на меня, а потом на Агнет. Я понимала страх их обеих, но Ирена, видимо, не забыла о той услуге, которую я предоставила для нее однажды, и решила помочь.
«В тот день я была направлена Агнет с поручением в операционный блок. Несла бинты и операционные простыни. Дойдя до нужного отсека, увидела сквозь приоткрывшуюся дверь Ирену, она смотрела в маленькое круглое зеркало на себя и со вздохом бормотала под нос что-то. Я видела ее расстроенный вид и поняла, что она чем-то недовольна, а скорее всего своим внешним видом. Я постучала и с разрешения вошла. Ирена попросила все оставить и уйти быстрее. Я успела взглядом захватить картину, как на подоконнике лежала одинокая шляпка, совершенно не имеющая вида, судя по всему давным-давно изжившая свой срок.
Уже в дверях я набралась смелости или наглости, но решилась обратиться к молодой женщине с вопросом:
– Разрешите мне вам помочь? Я умею. Вы останетесь довольны.
– Что? Что ты умеешь, откуда тебе знать, что мне нужно? Убирайся!
Я подошла к подоконнику, взяла шляпку, с разрешения отошла к шкафу, где хранились все хирургические инструменты, взяла ножницы, иглу, нити. Потом достала из контейнера использованные трубочки из-под систем, те, которые были многоразовые, но во время их эксплуатации были испорчены и непригодны.
Взяв все, что мне необходимо, разложила на подоконнике и вновь обратилась к Ирене:
– Можно вас попросить дать мне свой платок, который вы хотели повязать на шею?
– Что ты хочешь сделать? Этот платок никуда не годится, у него край разошелся, строчка пошла, нитки висят. Ничего уже с ним не сделать, он распоролся!
– Я сделаю красиво, доверьтесь мне.
Ирена протянула мне свой маленький шелковый платок и стала пристально наблюдать за мной. Собрав из трубочек несколько лепестков, я объединила их, разложив аккуратно асимметрично друг от друга и расправив красиво, закрепила середину и пришила к основанию шляпки, сняв при этом маленькую невзрачную брошь в виде застежки. Конструкцию цветка аккуратно обмотала платком, по очереди каждый лепесток, кончиком лоскута ткани обернула брошь и пришила в виде тычинки к середине цветка. Получилась объемная шляпка с красивым украшением.
Немного поправив со всех сторон всю конструкцию, протянула Ирене и попросила примерить.
– Это очень красиво… Это очень красиво и смотрится как дорогая шляпка. Она прекрасна! Я не знала, что мне надеть. Я ведь его не видела, только фото, понимаешь? Ты же понимаешь меня?
Ирена, видимо, забыла о правилах отношений узниц и сотрудниц, даже несмотря на то, что я являлась помощницей надзирательницы, я все же была заключенная. Но видимо, восторг и удовлетворенность молодой женщины перекрыли весь лагерный регламент, и она мне уже вовсю показывала фото молодого солдата.