Это был самый сложный период для меня. Днем я должна была выполнять свою работу, лишь иногда забегая к дочке для кормления. Повезло в одном, она росла совершенно спокойная, лишь иногда издавала плач, но я могла ее успокоить быстро, и благо с молоком перебоев не было. Питалась я хорошо, на ферме с этим проблем не было.
Когда малышке исполнилось три месяца, я все же решилась спросить у молочника про Ганса, но он ничего не знал, лишь пожимал плечами.
Той ночью я спала плохо, дочь просыпалась, и мне было неспокойно. Чувство беспокойства не отпускало меня. Утром молочник сообщил, что, возможно, я скоро увижусь с Гансом.
И снова потянулись мучительные дни ожидания.
От дефицита общения у меня сносило голову. Мне реально не хватало общества. С семьей фермера мне общаться было нельзя, то есть посидеть и душевно поговорить – такого не было и быть не могло. Я понимала молочника, ему было страшно, что меня обнаружат и возникнет много вопросов. Тем более ему обещал Ганс, что я временно буду находиться в укрытии. А тут я, еще и с пополнением. Но я все равно была благодарна этой семье, все-таки столько хлопот из-за меня возникло.
Ганс все не появлялся, и известий от него не поступало. Шли какие-то волнения, я была в неведении, что происходило в мире. Лишь иногда читала в местной газете о происходящем, а один раз услышала из уст жены фермера, что скоро все закончится. На тот момент я уже ничего не хотела знать, меня интересовало лишь одно, что будет с нами, со мной и моими детьми.
Ганс приехал спустя несколько месяцев после рождения дочери. Я думала, что всех собак на него спущу – так злилась за его отсутствие, но, увидев, поняла, что не могу позволить себе потерять время на ругань и выяснение отношений, ведь времени у нас и так всегда было мало.
Любовь к мужчине для меня всегда была загадкой, и, лишь попав в оковы этого чувства, я поняла, как трудно дышать при виде любимого человека. Как трудно быть без него. Как тяжело думать и осознавать, что, возможно, мы больше не увидимся. Как страшно было потерять его.
Я стояла и смотрела на него. Его уставший взгляд, но все те же прекрасные зеленые глаза, в которых отражалась я. Он снял головной убор, поправляя волосы одной рукой, другой притягивал меня медленно к себе. А я все наглядеться на него не могла. Какой же он был красивый, мужественный и в то же время нежный, как сильно я его хотела, как сильно я скучала все время по нему.
Я прижалась к его груди и прошептала:
– Не могу без тебя. Не могу… Люблю.
– Любимая, и я не могу. Но сейчас очень тяжелое время. Есть вещи, которые происходят, и я независим от них. Надо будет еще потерпеть. Слышишь, родная? Я обещаю, что скоро все будет хорошо и мы будем вместе. Обязательно будем вместе. Ты мне веришь?
– Да.
– Покажешь дочь?
– Конечно. Она правда спит, но скоро проснется.
– Ты дала ей имя моей бабушки?
– Мы ведь не обсуждали с тобой этот момент, поэтому приняла решение сама.
– Мне нравится.
– Правда? Ты как-то упомянул имя своей бабушки, мне показалось, ты ее очень любил, и само имя очень красивое. Амалия.
– Я подготовил документы на вас. Придется пока так. У тебя будет другое имя и фамилия. Это необходимо, чтобы я вас смог вывезти отсюда. Здесь оставаться небезопасно. Поживете пока в городе у одного бакалейщика. Он с женой мне многим обязан и с радостью согласился помочь. Прятаться вам больше не придется, с документами ты сможешь выходить на люди. Тем более у тебя отличный немецкий, даже не вызовешь подозрений. И я смогу чаще вас навещать.
Ганс подошел к колыбельной, и я увидела, как его глаза наполнились огоньками счастья. Он улыбался, глядя на меня и дочку, и не мог сдерживать эмоции. Взяв спящую малышку на руки, он прижал ее к себе и поцеловал:
– Моя дочь. У меня теперь есть дочь!
– Ганс? Когда мне собрать вещи?
– Сейчас. И только все самое необходимое. На рассвете мы уедем.
Ганс привез мне одежду, в которую я переоделась. В том числе и для малышки было все подготовлено. Как вдруг молочник подошел к Гансу и что-то стал говорить. Я стояла в стороне и не слышала разговора.
Ганс подошел ко мне и произнес:
– Сегодня не получится. Ближайший блокпост посетило высшее руководство. Мы можем не пройти проверку. Надо будет подождать несколько дней.
– Сколько это? Несколько дней?
– Советская армия ведет ожесточенные бои вблизи фронта, и все силы направлены туда. Фермер предложил оставить вас. С документами не придется больше прятаться в погребе. Вы будете представлены в случае проверки как дальние родственники. Ты вдова офицера.
– Я поняла тебя…
Ганс услышал нотки недовольства в голосе, но пропустил это и не стал мне ничего говорить, так как ему пора было уезжать. Я проводила Ганса и осталась сидеть с дочкой на руках, на пороге гончарного домика.