Мы вышли в коридор и отправились в сторону выхода во внутренний двор. Вдруг послышались шаги. Это были мужские шаги. Эмма резко развернулась ко мне и прошептала:
– Дальше сама. Это за мной идут. Не успела я.
– Что происходит?
– Нет времени, иди. Тихо только.
Я повернула за угол коридора и услышала, как один из мужчин обратился к Эмме:
– Фрау.
Эмма молчала, а ей приказали следовать за ними.
Я, сама не зная зачем, тоже проследовала за ними, стараясь не выдать себя. Эмма шла впереди, позади сопровождал патрульный и двое в гражданском. Все прошли в кабинет. За закрытыми дверьми сразу же послышался разговор.
– Кому вы отправили телеграмму третьего числа?
– Не понимаю вас…
– Лучше говорить правду. Телефонные звонки из дома, нам о них известно.
– Сыну, господин…
– Я же рекомендовал вам говорить правду. Ваш сын мертв. И вы прекрасно знаете причину его смерти! – Спустя пары секунд молчания баритон продолжил. – Зачитайте текст телеграммы ей!
Наступила минутная тишина, лишь только шорох какой-то. Я услышала шаги позади и поняла, что не могу больше оставаться в холле. Спряталась за портьерой, но тут же поняла, что сглупила, и перебежала холл в сторону лестницы. Отдышавшись и убедившись, что меня не заметили, стала пробираться в сторону кухни, чтобы выйти на улицу.
Я увидела, как погрузили последнюю клетку с подросшими щенками, и поняла, что не успела забраться в грузовик. Спряталась за углом и стала наблюдать за автомобилем в надежде, что смогу еще попасть в него. Двое солдат вели диалог между собой, они обсуждали молодую сучку по кличке Агата, которая не смогла справиться на последнем испытании, и ее было решено усыпить, она и не попала со всем пометом в кузов. Закрыв фургон, натянув плотно брезент на борта, машина тронулась. Я приблизилась к вольеру и посмотрела на Агату. Она все понимала, она понимала, что не такая, как все. Я погладила собаку и вернулась в дом. Не понимая, что делать дальше. В окно увидела, как Эмму вывели на крыльцо и передали кому-то. До меня все так и не доходило, что произошло и в чем ее обвиняли. Но судя по разговору и тому моменту, когда она себя так странно вела, понимала, что не совсем правильные вещи, которые касались политики фюрера.
Уже практически настало утро. Надо было вернуться в комнату горничных. Других вариантов у меня не было.
Собрав весь персонал, сотрудник гестапо объявил, что Эммы больше не будет, не объясняя, по какой причине. На замену Эммы была выставлена кандидатура ее главной помощницы. Видно было, что Эльза больше напугана, чем обрадована занять должность руководителя, но ей ничего не оставалось делать, как принять полномочия и начать давать распоряжения, ведь в тот вечер ожидали высоких гостей.
Мне надо было подготовить комнату для гостьи, певица и какая-то знаменитость в определенных кругах. Багаж прибыл первый, саму же молодую немку повезли на экскурсию по местным достопримечательностям, у меня это даже в голове не укладывалось, что ближайший концлагерь считался для некоторых увеселительным местом.
Я подготовила комнату и развесила дорогие наряды гостьи. Такого количества и сразу я не видела никогда. Это были шелковые платья и твидовые костюмы, нижнее кружевное белье, меха и шляпки, пальто и мантии, туфли, перчатки и прочее. Косметика в красивой упаковке и с приятным запахом, а духи не подлежали описанию, насколько это было неистово приятным ароматом.
Спустившись на кухню и проходя мимо холла, я столкнулась с группой офицеров, среди них был и Ганс, его взгляд был и удивленным, и возмущенным одновременно. Я понимала его вопросительный взгляд, но, опустив голову, прошла мимо, зная, что не могу остановиться и кинуться в объяснения.
На кухне вовсю кипела работа. Я принялась выполнять следующие поручения Эльзы. Ганс зашел на кухню, прошел мимо всех, приблизился к тому месту, где стояла я, взял стакан и прошипел в мою сторону:
– Ты что тут делаешь?
– Я не успела.
– Ужин в восемь. Буду ждать в десять у выхода на задний двор.
– Хорошо.
В назначенное время я выбежала на улицу. Ганс не знал, что мне сказать и какое принять решение. Меня надо было вывозить, и срочно, в моем положении я долго бы не протянула, скрывая правду. Ганс обнял меня и попросил, чтобы я оставалась на кухне как можно дольше, чтобы у него была возможность вызволить меня на улицу.
Я продолжала делать свою работу, напрягало только одно: Эльза как-то странно за мной наблюдала.
Я домывала последнюю чашку и пыталась держать себя в руках, не подавая вида, что меня что-то беспокоит и я взволнованна.
На кухню зашел Ганс и произнес:
– Кто сегодня готовил комнату для фройляйн?
– Мария, горничная.
– Пусть следует за мной. У гостьи пропали личные вещи.
Я вышла из кухни и направилась за Гансом. Как только мы попали в узкий коридор, где нас никто не видел, Ганс прислонил меня к стенке и в приказном тоне озвучил: