— А пирожков сегодня не будет?
Ах вот в чём дело. Хм, может испечь?
Исправно печь пирожки, торты, стать всеобщей любимицей. А потом натравить всю эту полутысячу убийц разной степени обученности на «драгоценного» жениха.
Сделать так, чтобы Лекс раз и навсегда забыл о своих выходках. Чтобы взял и исправился!
Я аж запыхтела, воображая эту картину, но интуиция шептала — бесполезно, Аргрос всё равно выкрутится. Разум был солидарен — для настоящего «успокоения» Лекса нужно что-то другое. И да, он невыносим.
Чуть позже, сидя на лекции, я честно пыталась думать о наказании некоторых, но получалось не очень. Даже тот факт, что Аргрос развалился рядом и положил руку на заднюю спинку скамьи, практически обнимая, никак процессу не помогал.
Мои мысли постоянно возвращались к другому — к видению, в котором Лекс шёл по грани и норовил угодить в выстроенную преподами ловушку. Кстати, после ночных событий жестокость преподавателей уже не казалась чем-то совсем уж неоправданным. Но отмахнуться от того видения я почему-то не могла.
А на перемене Лекс не выдержал:
— Всё ещё дуешься? — спросил он, придвигаясь вплотную.
Я окатила холодом и отстранилась.
— Это академия Торна, детка, — с некоторым смущением, но без всякого раскаяния заявил он. — Тут не курорт, тут ценятся сила, ловкость и смекалка. Кто сильнее, тот и прав.
Я посмотрела холодней прежнего — светлые силы, какой он всё-таки придурок.
— Что? — Лекс пожелал узнать мои мысли.
— Ничего.
Я правда не собиралась отвечать, но в итоге тоже не выдержала:
— Просто интересно, это навсегда? Или со временем поумнеешь? Произойдёт ли когда-нибудь эволюция в твоей голове?
Аргрос хмыкнул. Он точно был не согласен с моим выводом об умственных способностях, но не суть.
— Вам торт поперёк горла не встал? — опять не выдержала я.
Лекс честно пытался удержать нейтральное выражение, но увы. Его радость оказалась сильнее.
— Очень вкусный торт. Нам понравилось.
— Да чтоб вы подавились! — Припечатала запоздалым проклятием я.
Улыбка жениха стала прямо-таки шальной, а я…
Я сделала глубокий вдох, с грустью признавая, что пропала. Я же чокнусь рядом с таким идиотом! Может быть, раз связь истинных неразрывна, просто попроситься в монастырь?
Словно в ответ на эту мысль, перед глазами поплыло. Пусть на миг, но я ощутила резкий упадок сил, после которого вздрогнула.
Ну, разумеется. Дурнота, которая накатывает вдали от истинного. Та самая причина, по которой я попала в академию. Мне нельзя отдаляться от этого чудовища, иначе меня опять начнёт скручивать, как выполосканное, подлежащее отжиму бельё.
Новый неодобрительный взгляд на Аргроса, и в аудиторию вошёл лектор.
Я выдохнула, полностью убеждённая, что на этом злоключения закончились, но нет. То ли магический дар, то от сами светлые силы, но кто-то явно решил поиздеваться. Не успела я вникнуть в тему занятия, как меня посетило очередное видение — просто выдернуло из реальности, и всё.
Мы обедали вдвоём, в просторной столовой. Лекс сидел напротив и дарил наполненные светом улыбки, а глаза мужчины сияли ярче звёзд. Причиной этого настроения была… ну, собственно, я. Я, я и только я — та единственная, на кого он так смотрит. Всегда, каждую секунду, в каком бы состоянии ни был.
Перед отъездом на очередное задание, после возвращения из бесконечных заварушек и в периоды, когда начальство никуда не дёргает. Дома, на прогулках, при выходе в свет.
Человек, которого в шутку называю «чудовищем», смотрит на меня так, что знакомые леди периодически ходят за советом. Они спрашивают — что делать с мужьями? Что делаешь ты, Илиена, раз тебе удаётся держать такого хищника в узде?
А это не узда, это — любовь. Ну и истинность, конечно, хотя в силу истинности никто почему-то не верит. Даже священник в родовой часовне как-то заявил:
— Нет той силы, которая способна навязать любовь. Поверьте, леди Илиена, это другое.
Другое или нет, я всё ещё не знала, но, глядя на Лекса, тоже таяла. Иногда язвила, временами шипела, но неизменно делала это из состояния этакой подплавленной шоколадки. Я плавилась в его руках, даже если руки эти были далеко.
— Обожаю тебя, — прожевав стейк, тихо произнёс муж.
Ответа такие реплики обычно не требовали, и я просто улыбнулась.
В один миг меня наполнило таким удовольствием, такой нежностью… Я и раньше чувствовала себя счастливой, а уж теперь!
Подхватывая с общей тарелки кусок сыра, я ощущала себя самой любимой женщиной на свете. Я была центром Вселенной и драгоценным сокровищем — той, к чьим ногам бросают весь мир.
Правда мир мне не нужен, мне достаточно лишь одного — чтобы Лекс Аргрос возвращался живым со своих заданий. Чтобы был рядом, и чтобы я… тоже могла смотреть на него сияя, как Северная звезда.
…Из видения я вынырнула наполненная небывалыми эмоциями. Видение будущей жизни настолько не вязалось с тем, что происходило в реальности, что хотелось выть.
А самый большой парадокс: пророческий дар объяснял, что с годами Лекс, конечно, «поумнеет», но не сильно. Только беспокоить меня это уже не будет. Ну дурак, ну и что?
