Мой вопль прозвучал как мычание, а Лекс уставился заворожённо. Смотрел на те самые губы и точно хотел поцеловать вновь. Ситуация — кошмар, но я вдруг поймала себя на бредовом. Да, мне тоже хочется. Так, чтобы и мурашки, и колени, и всё прочее. Чтобы так же сладко как во сне.
К счастью, беды не случилось. Аргроса отвлёк Миар, сообщивший о готовности чая.
Дальше произошло то, что развеяло все сгустки накатившего на меня романтичного тумана. Жених весьма бережно усадил меня на принесённый Корни стул, а сам взял противень с пирожками и ушёл к парням.
Пятеро… ну очень нехороших людей преспокойно уселись, разрезали торт, разделили между собой пирожки и занялись чревоугодием. На потолке шипели и барахтались в магических путах девчонки. Я тоже не могла ничего предпринять.
Это было так гадко. Так по-мужлански! Выходка, достойная удара самой тяжёлой сковородкой! Впрочем, что там сковородка? Тут только чугунная заслонка от общей печи подойдёт.
— Мм-м! — возмущалась я.
— Вы трупы! — словно сквозь вату кричали девчонки. — Вы даже не представляете как сейчас нарвались!
— Ага-ага, — кивал на это Корни.
— Я весь дрожу, — поддакивал Миар.
Они ели и даже не думали давиться. Впрочем нет, не ели, а прямо-таки жрали! Как саранча, напавшая на несчастное растение. Как термиты, обнаружившие свежее бревно.
А самое гадкое случилось примерно в середине их трапезы:
— Илиена, милая, ну зачем обманула? — отвлёкшись от торта, спросил Лекс. — Я ведь правда надеялся потренировать устойчивость к ядам, а торт хороший.
— Кстати, очень вкусно, — встрял Кайром. — Ты молодец!
Хамство адептов перешло на новый уровень, но дальше — больше. Из приятного: эти гады всё же оставили моим подругам по куску торта и по одному пирожку.
Но ужас заключался в другом — освобождать девчонок оборзевшие пятикурсники не собирались. Лекс объяснил это так:
— Вы сильные, умные и находчивые. Вы адептки академии Торна и будущие убийцы! Значит, справитесь.
С этими словами парни прикрыли остатки чаепития куполом невидимости и развернулись на выход. Корни держал в руке блюдце с ещё одним куском торта — как позже выяснилось, для меня.
А меня не оставили, нет… Взвалили на плечо и понесли в комнату. В процессе этого перехода я вспомнила больше ругательных слов, чем знала. Даже несколько новых сочинила! Одновременно сознавая одну очень важную, прямо-таки принципиальную вещь.
Среди людей истинность явление крайне редкое, и логичных объяснений оно не имеет, но в случае Лекса объяснение всё-таки было. Всё элементарно — добровольно такого придурка никто и никогда не полюбит. Вот никто и никогда.
Природа явно решила подстраховаться, оградить мир от потомства, которое способен произвести этот мужчина. Изолировать его неадекватные гены!
Но тут вмешалась то ли магия, то ли какие-то иные силы, и вот. Лекс ужасен, но даже у такого идиота есть невеста. Только где справедливость? Почему эта невеста — я?
Прежде чем аккуратно уронить меня на кровать и, наслав заклинание короткого паралича, избавить от магических пут, Лекс заявил:
— Илиена, ты ведь не пойдёшь вызволять подруг?
Я как раз собиралась.
Понятия не имела как это сделать, но не важно. Мы вместе до конца.
Даже если нагрянут преподы! Даже если снимать девчонок с потолка придётся дежурным, которые явятся лишь утром, я буду с ними.
— Мм-м, ясно, — пробормотал Лекс.
Я в который раз зарычала — протестующе и злобно.
— Ну а как ты хотела, милая? — ответило чудовище. — Я ведь предупреждал.
Вспомнился тот холл, и стрелы, и пришедшее тогда понимание, что жених прав, но прямо сейчас я бунтовала. Я устраивала переворот и настоящее, пусть молчаливое, но восстание.
— Илиена, я в любом случае не позволю тебе делать глупости, — Лекс будто с несмышлёным ребёнком разговаривал. — Ты слишком мне дорога.
Жених в который раз улыбнулся — ему было весело. А потом отступил и, бросив голодный взгляд на кусок оставленного на столе торта, ушёл.
При этом дверь моей комнаты окутало ярким магическим свечением, которое быстро погасло. Невзирая на далёкую от подобных свечений специализацию, я догадалась, что дверь мне в ближайшее время не открыть.
Так и вышло! Едва развеялся временный паралич, я вскочила и ринулась к выходу — дверь не шелохнулась. Она превратилась в нечто монолитное и словно срослась со стеной.
— Упь-пью, — процедила я.
Говорила как могла! Заклинание немоты никуда не делось, но уже ослабло.
— Уфнипчто-жууу!
А ещё сильно переживала за девчонок, и точно знала — если их поймают, я тоже приду с повинной. И никакой Лекс не перебьёт этот мой порыв.
Примерно час я металась по комнате в попытке сообразить что делать, и активно шевеля губами. А потом дверь опять озарило магией. У меня аж пальцы скрючились! Я приготовилась прыгнуть на Аргроса и расцарапать смазливое лицо.
Но заклинание снял не жених. Это явились злющие, как монстры Мёртвой пустоши, адептки. Они кипели, бурлили и плевались ругательствами:
— Они трупы. Мы отомстим! — шипела Онила.
— Такое устроим, что пожалеют о каждой сожранной крошке! — вещала Фили.
