Аргрос трогал везде, а я… Ну да, я отставала. Не такая смелая и решительная… Но мне ведь простят? Я отдавалась его касаниям и поцелуям, тоже трогала, одновременно расстёгивая ремень с непонятной застёжкой. Я получала какое-то особенное, пленительное удовольствие от его кожи, от этой выразительной мускулатуры, от излишне широких плеч.
А ещё от запаха и самого факта существования этого мужчины. Мне было настолько хорошо, что я совершенно забыла про подселённого духа, чудовищную ловушку, в которую мы угодили стараниями Аргроса, вообще про всё.
Когда Лекс приподнял, чтобы аккуратно стянуть с меня трусики, я не помнила уже ничего. Даже собственное имя стало каким-то далёким и зыбким. А в миг первого, очень осторожного проникновения, из горла вырвался протяжный крик.
По телу опять покатился огонь, следом холод, и волна невероятного удовольствия, которая усилила и без того неудержимое желание.
— Я тебя обожаю, — прошептал Аргрос.
Нет. Это я обожаю тебя.
Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Повинуясь всё тем же инстинктам, я обхватила его бёдра ногами. Я ловила невероятные, абсолютно незнакомые ощущения, и мне нравилось. Здесь, наяву, мне нравилось гораздо больше, чем во сне.
В какой-то момент Лекс подтянул ближе, а его движения стали резче и быстрее. Появилось ощущение, что я сейчас умру, и это будет лучшая смерть. Удовольствие. Чистое! Яркое! В самой высокой концентрации!
Из моего горла вырвался очередной протяжный стон, а Лекс неожиданно зарычал.
Вместе с этим рычанием пришло новое ощущение — чрезвычайно интимное. Я уловила пульсацию мужской плоти и выброс семени. Захотелось покраснеть. Зажмуриться, смутиться, испытать хотя бы каплю стыда, но…
Нет, не получилось. Меня захлестнула какая-то совершенно иная волна. Здесь, в подвальной каморке подземного коридора, происходило нечто очень правильное. Я тоже пульсировала — тело дрожало от испытанного удовольствия. Было настолько хорошо, что хотелось кричать.
Но кричать я не могла, потому что меня целовали… Опять ласкали, пили и дарили возбуждение. Правда длилось это недолго — я очень невовремя вспомнила о духе, а в следующую секунду моё тело неестественно выгнулось. Это напоминало удар.
Лекс резко насторожился, попытался прижать к себе, а я оказалась на грани сна и реальности. В моей голове стремительным вихрем проносились зыбкие образы.
Вот я маленькая искра в белом молочном тумане… Вот я расту, обретая форму, и это зыбкое, эфемерное, что я почему-то называю плоть. Вот я купаюсь в образах, в каких-то картинках, сталкиваюсь с такими же как я… Вот мимо проносятся картины становления такого далёкого и одновременно близкого материального мира.
Вот я злюсь! Наполняюсь бесконечной яростью от того, что в моё закрытое от посторонних глаз пространство норовит проникнуть какая-то девица.
Девица бесит! Раздражает до такой степени, что внутри всё чешется. Её нельзя допускать до МОИХ знаний. Она должна быть уничтожена. Сейчас!
В этот миг я понимаю, что «девица» — я.
Чужими глазами я вижу своё лицо — решительное и строгое. Без всяких эмоций наблюдаю как снимаю платье и берусь за завязки на нижней рубашке. Ещё секунда, и рубашка тоже упадёт вниз, обнажая тело, на которое духу плевать.
А потом всё. Моё восприятие словно разделяется… Я становлюсь собой настоящей — я, Илиена Майрок, почти очнулась. Но одновременно с этим я — дух, которого едва не вышибло из чужого тела. Я дух, который утратил контроль.
Меня не убивают, нет… Тело, в котором нахожусь, живо. Но то, что с ним происходит — тоже маленькая смерть. Этот взрыв физических ощущений и эмоций равносилен убийству.
Я внутри, но я умираю. А моя сила, та самая искра, из которой я родился, утекает из этой плоти в другую. Она переходит. Моя сила уходит к ненавистной девчонке! Я… проиграл?
— Илиена! — голос Лекса донёсся словно сквозь вату.
Я не сразу, но очнулась и посмотрела истинному в глаза.
Поражённая и непонимающая, я пыталась осознать произошедшее. Я же… попрощаться с ним собиралась. Более того, я не собиралась отдаваться Лексу — я разделась исключительно для того, чтобы пробудить его разум.
Когда всё пошло не так?
И когда дух… погиб?
А ведь он не просто исчез, он отдал мне частицу своей силы. Да ещё таким способом, что в трезвом уме не расскажешь. Светлые силы, какой вопиющий стыд! Ведь обычно сила духа переходит через кровь, а у меня…
— Илиена? — опять подал голос истинный. В его взгляде появилось беспокойство. — Что-то не так? Я тебя чем-то обидел?
Я отрицательно качнула головой и, не в силах переживать то, что случилось в одиночестве, обвила шею Аргроса руками.
— Илиена?
— Через год я забеременею. — Слова сорвались с языка сами. Это была не шутка, а чёткое пророческое знание — да, без всяких видений, снов и попыток проникнуть в будущее. Я просто знала.
Лекс явно растерялся, но прижал крепче.
Я ощутила, как бьётся его сердце. Здесь и сейчас я ощущала не только истинного, а весь мир.
