Продолжаю письмо через три дня. Сегодня с профессором Бабкоком и его супругой смотрел в театре Лэшема «Воскресение» Толстого. Играла мисс Уэлш. Есть там места, которые претят христианину, но величие заключительных сцен захватило всех зрителей. Мисс Уэлш играла с такой потрясающей правдивостью, что казалось, на сцену вышла сама героиня романа. Если Вы еще не читали «Воскресение», настоятельно советую прочесть. До этого я знал лишь «Исповедь» Толстого, которую читал в переводе К., когда был в Японии. Но сейчас после спектакля я решил основательнее познакомиться с его творчеством, как только будет время. Думаю, что в Японии пока еще немногие знают произведения Толстого. Но я хотел бы, чтобы Вы прочитали хотя бы «Воскресение», закажите книгу, скажем, в магазине «Марудзэн». Ручаюсь, от этого произведения Вы получите очень много. Все мы одинаково грешны перед Богом, но все можем стать избранными слугами Божиими, если раскаемся в своих прегрешениях. В рай нет иного пути. Давайте же пойдем в осиянную Богом даль, пока не угасли наши чувства благоговения перед Богом и любви к человеку.
Йоко-сан! Пусть в Вашей душе есть темные пятна или пустота, ради Бога, не отчаивайтесь. Не забывайте, что живет на свете человек, который с радостью примет Вас такую, какая Вы есть, который готов страдать вместе с Вами, готов грустить вместе с Вами. Я буду бороться за Вас. Какие бы раны Вы ни получили в борьбе с жизнью, я буду сражаться за наше будущее, оберегая Вас. Если передо мной будет дело, а рядом – Вы, то я, самый маленький слуга Бога, отдам жизнь за счастье людей.
Ах, перо и язык мой уже бессильны. С самыми искренними чувствами и молитвой я заканчиваю это письмо. Если его вручит Вам господин Курати, передайте ему мой привет.
Относительно денег, израсходованных господином Курати на Вас, я писал в предыдущем письме, которое, надеюсь, Вы прочитали.
Бог да не оставит нас!
13 декабря 1901 года».
Курати сказал, что в этот вечер будет занят хлопотами о работе и встречать Новый год не придет. Сестры не хотели ложиться, пока не услышат звон новогодних колоколов, но сон все же сморил их, и когда Йоко, удивленная необычной тишиной, поднялась наверх, они уже спали. Цуя была уволена за то, что тайком от Йоко передала Курати газету «Хосэй-симпо», и хотя так ей велел сам Курати, действовавший из самых благородных побуждений, Йоко не могла ей этого простить. Йоко хорошо знала, как предана ей Цуя, как уважает и любит ее. Цуя с самого начала понравилась Йоко и внешностью, и характером, и расторопностью. Она была идеальной горничной, особенно для мелких услуг, быстро усвоила привычки Йоко и служила ей очень усердно. Но маленькое происшествие с газетой насторожило Йоко, и хотя Курати считал, что им будет неловко перед хозяйкой «Сокакукан», она уволила Цую под тем предлогом, что обязанности горничной могут выполнять сестры.
Йоко была теперь постоянно раздражена, плохо спала. Вот и сейчас, несмотря на холод, она не ложилась в постель, а сидела, опершись о край хибати, намереваясь прочитать письмо Кимура, которое днем принесли от Курати.
Оно было написано крупным почерком на плотной и, видимо, очень дорогой почтовой бумаге. Йоко читала листок за листком и думала, что писать на такой бумаге – излишняя роскошь. Даже за наивно детскими, с потугами на мудрость, фразами, в то же время проникнутыми самыми высокими чувствами, Йоко, как ни странно, мерещилась расчетливость.
Читать все подряд было скучно, и Йоко пропускала по нескольку строчек. Наконец она дошла до даты и так и осталась равнодушной к письму. Однако на сей раз она не изорвала его, как обычно. На это у нее были свои соображения. В нем содержалось нечто, заставившее Йоко призадуматься. В скором времени Кимура при помощи некоего Гамильтона, почетного японского консула, получит возможность вернуть тот капитал, который он так решительно вложил в дело перед отъездом из Японии. Выходит, она правильно рассчитала, не порывая с Кимура окончательно. Во всяком случае, она не «снимет сандалий, не выбрав места ночлега», этой глупости она не сделает. Курати теперь целиком в ее власти. Но он нуждается в деньгах, хотя и молчит об этом. Он загорелся идеей организовать союз лоцманов всех открытых портов Японии, но в короткий срок этого не сделаешь. К тому же и время было неподходящее – новогодние праздники. Поэтому пренебрегать Кимура никак нельзя.
