В тесной комнатке агронома раскрыли складной стол, накрыли скатертью, и Даша стала устанавливать и блюдо с холодцом, и пироги, и гуся зажаренного, и индюшатину варёную. И огурчики солёные, и помидоры, и арбузы соленые.
С шутками стали усаживаться за стол. Иван взял Олю за руку. Даша сурово смотрит:
– Не положено жениху при сватовстве с невестой рядом быть.
Иван добродушно ухмыльнулся на материн взгляд.
Начали невесту пропивать. Агроном сказал, что возьмёт Ивана трактористом в колхоз, даст им комнату и пусть обживаются. В отличие от колхозов в совхозах выдавали паспорта. Это было большое преимущество.
Дали комнату, Иван на работу устроился. Пошли подавать заявление в ЗАГС. Сельский совет отказался регистрировать, так как совхоз относится к городу. Город отказал регистрировать, потому что раз сельское хозяйство, пускай село регистрирует. Так они несолоно хлебавши и приехали под вечер. По случаю регистрации приехала баба Даша.
– Раз не зарегистрировали, я не поеду домой. Ишь, какой умный. Она еще не жена тебе. Как принесёшь мне бумагу, а пока сироту легко обидеть. Ты ляжешь на полу, а мы с Олей на кровати.
Иван пробовал возражать, на Даша так глянула на него!
На следующий день Даша пошла к агроному.
– Михаил Александрович, не хотят их регистрировать, помогите. Я же не могу их караулить. Деду моему тяжело на хозяйстве и с внуками одному. Пока не зарегистрируют, я не уеду!
К вечеру с регистрацией уладили. Даша засобиралась домой.
– Куда, в ночь, по осени! – сказал агроном, – Переночуете, а завтра утром я дам бедарку5, Иван отвезет вас домой. Так и сделали. И ещё одну ночь Даша ночевала теперь уже с законной женой сына на кровати, а Иван на полу. А утром раненько погнала Ивана за бедаркой.
– Как там дед один управляется?
Сын лихо остановил лошадь перед самой калиткой. На шум вышел отец.
– Ось, дид, дывись, яку тоби барыню пид порог привезли!
– Даша! Ты чё ж так долго?
– Сейчас усё расскажу. Ваньку надо проводить, а то ему и так дали вольницу. Уси на работы, а вин катается.
– Ой, дид, не дело, що наш сын пид казённою крышею живёт.
– Сам, Даша, понимаю.
– Ванька казав, що планы будуть нарезать у совхозе и давать рабочим дома строить.
– Хозяйство, Даша, надо будет распродовывать. Та и то мабуть не хвате денег…
– Ой, Иване, – неожиданно Даша обратилась к нему по имени, – та ведь лиха беда начало. Начнём, а там видно будет… Где гуртом все вместе, где совхоз помогнёт, а где и сами не безрукие. Иван и Ольга до работы охочие, да и она их любит.
На том и порешили Даша и Иван Затолокины.
А вскоре Ванька Олю забрал с сыном из роддома. Сашкой назвали. Как две капли воды – дед Затолокин.
План Ивану Затолокину совхоз дал одному из первых, под номером 5. Новую улицу назвали Пригородной, потому что планы нарезали на поле, которое выходило к городу.
Замес на саман месили лошадьми, которых давали по выходным всем, кто строился. А потом вся родня гуртом собралась замес домешивать ногами, та делать саманы. Одна баба Даша с внучатами была дома.
Камень на фундамент привезли на совхозных подводах. Неожиданно Николай с Митей сложились и купили лес на дом. А это крыша да полы. И закипела работа. За лето дом поставили. Окна и двери сделал Олин брат – плотник по профессии. Черепицу купили в соседней станице, был там черепичный завод. Печку сам дед Иван сложил.
Дом складывался быстро, Сашка подрастал, и неожиданно Ванька заговорил с отцом и матерью, чтобы они тоже перебирались к нему в новый дом.
– Я ж самый младший. Мне вас доглядать на старости. А как я вас буду доглядать? Та и Сашик подрастает, Оля беременная. Садика нет в совхозе. Кто детишек будет доглядать? Паспорта вам дадут, будете ездить уже не по справке.
– А как же
– Та ну! Мамка! – откинувшись на спинку стула протянул нараспев сын. Неожиданно вступила в разговор Оля:
– Та у нас же дом больше, чем ваша хата. Если хата вмещала всех, неужели не поместимся в доме? Там колодец, а здесь вода с крана, там света нет, а здесь электричество.
– Мамка, так вашими хлопотами с папкой дом-то построили, где же вам жить, как не с нами.
– Ой, не знаю, – выдохнула со стоном Даша, – усю жизнь у своей хати, а на старости из сыновых рук глядеть…
Даша уже давно не говорила по старинке. В старом диалекте смешивалась русская и украинская речь, а Даша уже говорила только по-русски. А когда волновалась или покрикивала на внуков, родные с детства звуки сами складывались в те слова, которые она слышала от батьки и маты.
Долгими ночами Даша и Иван говорили о том, как быть? И всё-таки порешили, что к сыну (а его уже, как и отца, уважительно называли полным именем Иван) надо будет переезжать.
А тут неожиданно днём подошла к калитке нищенка в несвежем платочке на голове, с пустой котомкой. Губы, собранные в узелок вокруг беззубого рта, морщинки в мелкую сеточку, придавали лицу вид печёного яблока.
– Тоби чого, милая? – спросила баба Даша.
– Мне б попить и умыться.
Даша подошла открыть калитку, взглянула в глаза нищенки.
– Груня! Грунюшка!
