Первым с фронта пришёл Петя, с обожжёнными с правой стороны шеей, ухом и нижней челюстью. На правой руке трёх пальцев нет, на левой двух. В танке горел. И порадовались все, и поплакала Даша:
– Как же он теперь коле́чка жить-то будет?
Вскоре отец сказал:
– Семья тебе нужна, Петя. Приглядел я тебе дивчину хорошую – Аню Левикину. Красивая, скромная, хозяйственная, из хорошей семьи. Давай сватать.
Засватали. Свадьбу сыграли какую могли по тому времени. Пока младших в армию не забрали, поспешили саманов наделать Петьке на хату, чтоб Петька сам, отдельно жил.
Стены сложили отец с Петькой, крышу пока камышом покрыли, потолки все вместе глиной накидали. Мазать стены глиной собрали гурт. Бабы пришли как на праздник – в нарядных косынках, кофточки праздничные, вот только юбки старые, чтобы нарядные в глине не выделать. Замес месили с песнями, шутками. Даша обед на всех сготовила как раньше, да ещё и прибережённый на пресвят день самогон достала. По маленькой чарочке, но всем досталось. С весёлых песен перешли на грустные старинные казачьи песни. Уже и луна целиком высунулась из-за горизонта посмотреть, что же это там на хуторе делается, а бабам всё хотелось расходиться.
Пока глина сохла, Иван с Николкой и Ванькой на станции по разбомблённым домам доски на пол отобрали, на колхозной бричке привезли и начали пол стлать.
– Детушки малые будут. Разве дело на земляном полу детей растить?
Так же гуртом прошпаровали3.
А уж побелить труда большого не надо. Печь Иван сам сложил.
Через полгода молодые уже сами жили. Петра выбрали председателем. Да что-то не заладилось у них. Грустная Аня, смурной Пётр. А когда отец завёл разговор, неожиданно Петька начал выговаривать отцу:
– Да не нужна мне она! Такая жена, которая меня жалеет, мне в глаза заглядывает, мне услуживает. Мне, отец, казачка бравая нужна, чтоб я ей слово, а она мне десять в ответ. А эта мямля! «Петечка, Петечка…»
В калитку вошли сваты.
– Аня собралась уезжать.
Даша к снохе:
– Аня, да как же так?
– Петя сам сказал, чтобы я уезжала. Он мне и паспорт выписал4.
Никакие уговоры, увещевания не помогли. Уехала Аня.
А Пётр хорошо хозяйствовал в колхозе. Освоил косу своими пятью пальцами на две руки. Научился запрягать лошадей, дрова колоть. И через год нашёл себе казачку, полную противоположность Ане: крепко сбитую в отличие от тоненькой изящной Ани, черноволосую, кудрявую, стриженую (у Ани русая коса ниже пояса), бойкую на язык Татьяну. И привёл её в свой дом.
Родила Татьяна ему двойню – мальчиков, а спустя три года дочь Олю.
У Мити за всю войну было только одно ранение, да и то не тяжёлое. Видно, дошли Дашины молитвы до бога.
Воевал Митя не только в Европе, но пришлось ему добраться аж до Дальнего Востока. Пока его часть перебрасывали на Дальний Восток, японская война закончилась, а часть так и осталась там. Спустя год-два его пригласили в штаб и предложили ехать учиться в Ленинград. Митя с радостью согласился. Учиться он любил. Да ещё в Ленинграде жила его сводная сестра Мария, дочь Груни.
Со своим мужем Маша познакомилась в госпитале. Лётчик морской авиации, майор. Ранен он был в лёгкое. Он был очень тяжёлый – между жизнью и смертью – и к тому же не хотел жить. Поэтому он отказывался есть, принимать лекарства, не хотел менять повязки, ни с кем не общался. Говорили, что у него в блокаду погибла вся семья. Двадцатилетней Маше он, майор тридцати шести лет, казался уже пожилым, и она почтительно называла его по имени-отчеству. И, как ни странно, ей удавалось мягко, но настойчиво заставить его пить лекарства. Терпеливо кормила его с ложечки бульонами, киселями. Перевязки делала тоже она.
Неожиданно майор стал ей рассказывать о своих сыновьях, о жене. О которых он тосковал и винил себя, что вовремя не настоял на их эвакуации, а послушал тестя и тёщу – мол, вместе им будет легче. Умерли все от голода.
Трудно, но пошёл майор на поправку. Выписался из госпиталя. Уехал. А спустя год, когда госпиталь уже вернулся из эвакуации, приехал и сделал Маше предложение. Маша далека была от любви, но жалела его и согласилась выйти замуж, твёрдо веря, что её забота ему нужна. Зарегистрировались по законам того времени за один день, и он забрал её с собой в часть. Теперь он служил в Ленинградском военном округе, был уже полковник. А Маша стала работать в медсанчасти того же полка.
Шура приехала из эвакуации беременная. Батько дитыны был матрос, который лечился в их госпитале. Кто его знает – может, убили на войне, а может, и не вспомнил девчонку-медсестру, которой задурил голову.
Родился Вовка. Крепкий, хороший малыш. Первый внук Даши и Ивана Затолокиных.
Гуще поседел Иван, побелели виски и у Даши. В семейных хлопотах не заметили, как кончилась война. Как младших одного за другим проводили в армию. В армии по тем годам служили 5-6 лет. Та не беда! Главное – войны нет, живыми вернутся. В этом были уверены Иван и Даша.
Посыпались внучата. Маша родила с разницей в два года двоих мальчиков. Оба раза Даша ездила в Ленинград встречать внуков, купать первый раз, помочь Маше на первых порах после роддома.
