– Ну, идее наша невеста? – вышел на порог уже повеселевший от чарки Иван, старший брат.
– Иди, сынку, до Дарьи, бо строптива. Наломае дров! А я до гостей пиду.
– Дарья!
– Чо́го тоби?
– Сваты до тебе!
– Скажи им, шо я не пиду за Стефана бо вин байстрюк.
– Ишь воно як! Ву́мна дюже як вутка. Шо ты смыслишь у жизни! Батько, мате согласны и усе. Им виднее. Попробуй тильки сватам казать «нет». Бачила? – и поднёс огромный кулак к её носу. Даша аж задохнулась от возмущения. Её никогда, никто и пальцем не тронул, все её баловали, а тут кулак показали.
– Дарья! – послышался грозный голос отца.
– Умойся, стыдоба! – сказал брат и вышел из коровника.
Умытая, но всё равно было видно – заплаканная – вошла Даша в горницу. Помрачнел Стефан. Беспокойным взглядом окинула избранницу сыночки Ульяна. «Что ж такое? Чего она не хочет за Стефана? И красив, и хозяйственный, и непьющий. Может, другой на сердце?»
– Ну вот, дочка, сваты пришли, – начал отец, – Стефан тебя в жёны выбирает. Добрый козак! Ну як? Чё скажешь?
Даша встретилась взглядом с братом, посмотрела на другого, произнесла: «Согласна» и выбежала из хаты.
Гости продолжали застолье. Пили самогон, плотно закусывали. Достали окорок, закопчённый еще на Пасху, который раз шкворчала яишня, начали бочку арбузов, уже успевших просолиться, пели песни, обговаривали день свадьбы, вели речь о приданом. Мать не удержалась, повела Ульяну к Дарьюшкину сундуку и стала показывать и подзоры на постель, и наволочки с прошивами, и рушники.
– Всё сама вывязала да вышила, – приговаривала Степанида. Довольна Ульяна:
– Добру козачку выбрал сынок.
Свадьбу решили не торопить и играть на Рождество. Хутор быстро облетела весть: «Дашку засватал Стефан».
Свадьба была казачья.
Широкая да раздольная, как степь, которая окружала окрестные хутора. Приятно было Дарье стоять перед алтарём с таким красавцем, но строптиво повторяла про себя: «Я тоби покажу! Я тоби покажу, как сватов засылать не спрося меня», сама еще не зная, как она ему будет показывать.
Отшумела свадьба. Переехала Дарья с приданым в хату к Стефану и свекрови. Рад Стефан, – бойкая, красивая, певунья стала его женой. Про себя повторял: «Уж я тоби, моя любонька, так буду любиты, так лелеять, сама на мои ласки откликнешься». Да не тут-то было. Вот где Дарья отыгралась на нём. Он к ней с лаской в постели, а она шум поднимает. Знает, что свекрови всё слышно. Управляют скотину на базу, ловко работает Даша со Стефаном. Не удержится Стефан, где-нибудь обнимет, прижмёт к себе. Как змеюка сычит: «пус-с-сти», из рук вырывается, а от этого еще желаннее становится.
Злится Даша, да пуще работает. Свекровь за подойник, Даша перехватит и сама доить корову, свекровь корм свиньям нести – Даша поперёд возьмёт. И хворосту к печи принесёт, и печь растопит, и сготовит. Пол помоет – как яичко блестит. Всё спорится в руках. Ладную девку вырастили, только уж очень строптива. Никак Стефана не признаёт.
Мало того, что Дарья не ласки не отвечает, гонит от себя, да ещё и подружкам бахвалится: «Я ёму не даю, не подпускаю до себе, чуть шо шум подымаю, шоб мате слышала»… Подружки хихикают, да мужьям рассказывают. Казаки начали над Стефаном подсмеиваться, а кто и учить начал:
– Да намотай косу на руку, да дай ей хорошо. Коса на то бабе и дана, чтоб укрощать. Не боись, сама ластиться начнёт как кошка.
Молчит Стефан. Стал ещё угрюмей. Всё норовит с хаты уйти. То у базу что-либо делает, то тын поправляет, то верхом на лошади в степь умчится на охоту. С казаками старается не встречаться, боится их насмешек.
Вот и весной потянуло. Ходил Стефан на хутор, где Даша жила. Дело у него было к дядьке своему. Встретилась ему Дуняша, сноха Дашина. Так приветливо она поздоровалась и лукаво спросила:
– Ну как? Скрутил свою строптивую жинку?
Помрачнел Стефан.
– Ты не печалься! Ну не созрела она ещё до бабьего возраста. Дитё ещё. Ей поиграться ещё хочется, как кошенёнку. Подождь, Стефан.
– Скоко ждать-то ещё? – буркнул Стефан и пошёл своей дорогой.
Дошёл до края хутора. Хата тётки Полины, родная тётка Даши и задушевная подружка матери. Сам не заметил, как в калитку вошёл и постучал в двери.
Тётка Полина рано овдовела. Детей Бог не дал. Жизнь вела пристойную, никто пальцем не мог показать. Хозяйство помогали вести братья, а потом подросшие племянники.
– Ой, Стеша, – как мама, ласково обрадовалась ему и назвала как в детстве, – Проходь, проходь!
Стефан прошёл не снимая кожуха и тяжело сел на табурет.
– Теть Поль, ну чё мне с ней делать? И женой не даётся, и подружкам трендит. Как меня отваживает. Бить жалко. Мала ещё, да глупа. Козаки уже смеются надо мной!
– Снимай кожушок! Я тоби сейчас чарочку налью. Сядим да погуторим.
Тётя Поля не по возрасту легкой походкой прошла до печки, с припочка принесла тарелочку с пирожками.
– А я как знала, что гость дорогой будет у меня, вишь, пирожков напекла, – говорила она, беря чистую тарелку и открывая ляду в подвал.
