Айша, сгрузив посуду на самый близкий к мойке стол, скомкано попрощалась и выбежала из ресторана. Рука Зебры, поглаживающая мою спину, явно её смутила.
Мы остались наедине. Надо было бы встать, запереть дверь на ключ, закрыть глазницы окон жалюзи, перемыть посуду и приготовиться к завтрашней инспекции, но мне было лень. Задумчивое выражение лица Зебры настраивало на философский лад и не мотивировало куда-либо идти и что-то делать. К тому же, стоило доготовить рагу.
Со стула мне слезть никто не дал.
— Почему я тебя привлекаю? — спросил Зебра. — Твоё сердце и запах однозначны. На каждое моё действие…
Он провёл по моей шее кончиками пальцев, оставляя жаркий след на коже. Против воли я задержала дыхание, что поняла только после того, как Зебра отнял руку.
— На каждое такое действие? — улыбнулась я. — Не знаю, право слово… но меня привлекаешь не только ты.
— Да, ещё другие Короли, я слышу, — он повторил свой жест, касаясь другой стороны моей шеи. — И Торико, и Коко, и даже идиот-Санни. На всех разная реакция, определённо положительная. Но почему тебя привлекаю я?
С улыбкой я повернулась к охотнику и слегка подалась вперёд. Уловив моё намерение, Зебра наклонился ко мне, позволяя коснуться его губ в лёгком поцелуе. Мужчина спокойно отнёсся к этому контакту, без фанатизма или лишней эмоциональности. Мне понравилось.
Почему он меня так привлекал? Пожалуй, своей необычностью в этом мире: пиджаки, одеколон, забота о собственной репутации и внешности, совсем редкие ругательства и в общем более цивилизованный вид. Даже разорванная щека не выглядела дико, как бы странно это ни звучало.
— Разве для этого нужны причины?
Зебра остался у меня на ночь, которую мы провели в смехе и тяжёлом дыхании на моём крошечном спальнике. Окна я так и оставила без защиты жалюзи. Но в тот вечер я думала о них и папарацци не больше, чем Зебра о Сетсуно.
Утром, проснувшись от удушающего жара гурманского тела и сильной, сводящей внутренности истомы, я даже не сразу вспомнила, что мне стоит ждать гостей. Зебра, открывший глаза сразу после моего пробуждения, явно поймал себя на той же мысли, потому что выглядел крайне недовольным.
— Может, пошлёшь их и махнёшь со мной в гурманские земли? — предложил охотник. — Там интересно, есть куча потрясающих ингредиентов и никаких завистников.
— Ну да, — фыркнула я, водя ладонью по карте шрамов на груди мужчины, — никаких. Там тебя просто сожрут.
— Дерзишь, а? Не сожрут, я смогу тебя защитить. Да ты и сама не нежная фиалка, знаешь ли, Ледяной ад прошла.
— Меня Торико на руках нёс.
— Не суть важно. Ну так что, идём со мной?
— Это всё напоминает мне какую-то сцену из романов.
Шрамы под рукой ощущались плотными, будто вздувшимися. Иногда, ощупывая собственные руки, я чувствовала похожие холмы и бугры, только во много раз меньше. Однако касаться собственной повреждённой кожи мне не нравилось, тогда как шрамы Зебры вызывали в груди приятное, мягкое чувство.
— Если я сбегу сейчас, то мне не будет жизни здесь, — сказала я, — так что наше с тобой путешествие придётся отложить.
— Ты такая мелкая, — невпопад сказал Зебра, вызвав у меня смех.
— Что-то ночью ты об этом не думал!
— Думал, — поморщился мужчина. — Иначе довёл бы всё до конца, а не…
Он махнул рукой.
Мы собрали вещи, раскиданные практически по всему ресторану, затем Зебра помог мне достать снизу огромную кастрюлю с полувековым супом и ушёл, пообещав вернуться через несколько часов. Свой белый пиджак он опять оставил на кулинарной стойке, и, убирая его в шкаф, я непрестанно фыркала: у меня этих пиджаков было уже три штуки!
Ну, помимо пиджаков, у меня ещё была куртка Торико, чалма, забытая Коко, расчёска Санни, ночнушка и сменный комплект для Рин. Признаться честно, моя собственная одежда занимала в шкафу намного меньше места, чем должна была бы. Платья-то я практически все выкинула, поскольку они стали мне велики, а новых тряпок купить не успела. Вот и ходила в бесформенных штанах, джинсах и куче слишком свободных для моего телосложения футболок.
Посуду мне мыть не хотелось, поэтому я ограничилась тем, что капнула слюну Юня в кастрюлю с супом и включила небольшой огонёк под ней. Сам пингвин взял за привычку тренироваться и охотиться на грибы в опасном лесу. Краснобрюхий ниндзя проводил там так много времени, что в «Ложке» я его практически не видела.
Обижаться на него я, естественно, даже не думала. Мы столько времени были вместе в наших жизнях, что появление неизвестной ранее грибницы Юнь воспринял как настоящий вызов его боевым возможностям. А ещё пингвин, как я поняла, начал тренироваться из-за появления Тамары, которой он боялся до дрожи во всём теле.
Супу я не дала даже закипеть, подловив пограничное состояние бульона. От излишнего бурления вкус раскрывался в тарелке, а не во рту, что мне не нравилось. Другим людям, что пробовали Вековой суп, было не до таких глубоких кулинарных нюансов, но меня подобное волновало.
