— Ого, — протянул Луффи, — ты его действительно съела! Эй, — он ткнул Торико под рёбра, — зубы видел, а? Круты-ые!
Торико кивал, выглядя крайне взволнованным и, почему-то, обрадованным. Не знаю, что творилось у него в голову — меня в тот момент волновало лишь то, что палец оказался таким маленьким и так быстро закончился.
Во рту словно расцветали цветы. Я такого не ощущала даже в те моменты, когда ела цвеперсики. Нежная, сочная, искрящаяся мякоть не шла ни в какое сравнение с сырой человеческой плотью. Удивительно, насколько демоны меняют носителей гурманских клеток.
И Торико, и Луффи продолжали смотреть с интересом.
— И как? — спросил пират.
— Ничего лучше в жизни не ела…
Со своим отношением к новой особенности я определиться не могла: ещё никогда в своих жизнях я не зависела от такого ингредиента. Нет, я ела человечину раньше, — ситуации бывали разные, — но чтобы на постоянной основе?
— По-хорошему, особых проблем с добычей, м, — Торико немного замялся, — ингредиента, да, не будет никаких проблем. Джидал славится тем, что там можно найти что угодно. А у Зебры там связи ещё с детства, он ведь сам оттуда родом.
Я с благодарностью коснулась руки охотника своей. Луффи смотрел на нас, как заботливая кумушка, сватающая двух знакомых детишек.
— Вероятно, из-за Красного мне не нужна еда, — сказала я. — Хотя твоё предложение очень ценно, Торико. Я благодарна.
— Второй демон? — заинтересованно спросил Луффи. — Ты говорила, что он ничего не ест.
Торико переплёл наши пальцы и аккуратно погладил мои шрамы. Он держал мою руку бережно, но очень крепко. Было сразу понятно, что он меня не отпустит, даже если я начну есть людей у него на глазах.
Ну, эта ситуация стала вполне реальной, да. Надо придумать новое сравнение.
— Да, из-за него я могу долгое время голодать. Если честно, то я не знаю, сколько именно могу обходиться без еды. Но, если мне не отрезать конечности, то долго.
Охотник продолжал гладить мою ладонь, задумчиво рассматривая кожу. В голове Торико явно метались несколько мыслей, причём не слишком приятных.
Это заметил и Луффи.
— Пф. Ладно уж, голубки, — пират хлопнул ладонями по столу и встал. — Идите-ка вы в каюту, вам явно надо поговорить. Комацу, определись, что хочешь делать дальше, у меня никаких особенных планов нет.
— Хорошо.
До каюты я вела Торико буквально за руку. Охотник то хмурился, то поджимал губы — в общем, не выглядел довольным жизнью. Так что я тоже понемногу начала нервничать. Конечно, Торико от меня не откажется, я знаю это. Но вот учудить что-нибудь — это всегда пожалуйста.
Запах каюты встретил меня удушливой сладостью вместо цветочно-травяного аромата. Я поспешила открыть окошко, чтобы разбавить эту приторность свежим солёным воздухом.
Торико сел на кровать и потерянно посмотрел на меня.
— Комацу, — позвал он. — А что делать с Санни?
Не совсем понимая, что он имеет в виду, я попросила пояснить. Охотник подманил меня к себе и утащил на колени, а сам опёрся спиной о стену.
— Ну, смотри. Коко — ему всё равно, он вырос в таких условиях, где люди были обычным ингредиентом или подопытным материалом. Над ними ставили эксперименты, да и вообще чужая жизнь мало значила… Зебра — это Зебра. Ему просто плевать на всё, что не касается его лично и тех, кто ему дорог. Рин тоже будет наплевать, потому что ты её единственная подруга, которая от неё не отказалась и приняла, несмотря на… ну ты понимаешь. Про Тину я, правда, ничего не знаю… Но Санни! Санни точно не примет этого!
Я поёрзала, устраиваясь поудобнее. Санни не примет моего людоедства? Так я и не собиралась никого есть. Ну, по крайней мере слишком часто. Это, насколько я поняла, будет чем-то вроде последнего способа выжить. Если мне отрезать руку, то придётся откуда-то брать большое количество энергии — вот и проснётся Кричащий. Но есть кого-то на завтрак-обед-ужин мне не нужно. Хотя хочется… вкус у пальца был потрясающий.
Меня, если честно, волновало другое: теперь обычная пища воспринималась мной как картон или пенопласт. Сохранялся аромат, при желании я могла, — я была уверена, что смогла бы, благодаря опыту и прожитым годам, — различить любой оттенок вкуса, но при этом вся еда становилась похожей на землю. На гадкую, заплесневевшую землю.
Смогу ли я готовить? По идее, если отключиться от этого дрянного привкуса, то можно что-то сообразить. Плюс опыт…
Чёрт бы побрал эти гурманские клетки.
Если я всё верно понимаю, после полного насыщения Кричащего я смогу нормально пробовать другую пищу, гурманскую или обычную — не важно. Вот только Кричащего я кормить как-то не собиралась. Это дорого, хлопотно и не слишком хорошо с моральной точки зрения.
Дилемма.
Торико шумно дышал мне в макушку. Чтобы так уткнуться, ему было нужно согнуться в три погибели, но гурманское тело было достаточно гибким для подобной эквилибристики.
Я извернулась в руках охотника и легко поцеловала смуглую скулу.
— Можно просто ничего ему не говорить, — предложил я.
— И разводить секрет на пустом месте?
— Тогда можно сказать.
— И он распсихуется. Или, что ещё хуже, разорётся — и тогда все узнают о твоей… особенности.
