3 января мы вместе с семейством Панюковых сели на рейс до Шереметьева, и в аэропорту меня снова посетило ощущение, словно я оставляю дома без присмотра больную кошку или собаку. Мне казалось, что я не имею права на этот отдых, что от моего присутствия в городе что-то зависит. Но среди живых не было нуждающихся во мне. Если таковые и были, то только среди мертвых.
Пхукет встретил нас ослепительным солнцем, нешуточной жарой и неповторимым тайским ароматом, в котором смешаны запахи моря, острых специй, фруктов и тропических цветов. В январе на Пхукете сухой сезон, а я люблю проливной азиатский дождь, который, бывает, встает здесь стеной, не давая глазу различить даже то, что находится на расстоянии нескольких метров. И эти неутомимые потоки небесной воды создают шум, приятнее которого для меня из всех звуков, дарованных природой, только шелест морской волны.
На этот раз я не участвовала, как обычно, в выборе курорта и отеля, Максим преподнес все дело так, будто Панюковы приглашают нас присоединиться к ним в праздничной поездке. Однако облюбованный якобы Панюковыми район Ката был моим любимым местом на Пхукете. Равно как и расположенный прямо на берегу Андаманского моря отель, в котором мы с Максимом уже бывали. В Таиланде все пляжи общественные, и этот отель мне нравился именно из-за его расположения: роскошный, широкий и длинный, удаляющийся на несколько километров пляж начинался сразу за территорией отеля, вернее, гостиница плавно перетекала в него, будто этот пляж — ее собственный, частный. И все это было не на отшибе, куда нужно обязательно добираться на такси, а в самом центре курортной зоны, где множество магазинчиков и фруктовых рынков, два алкогольных супермаркета, рестораны, кафе и ювелирные лавки, торгующие жемчугом. Отсюда легко было добраться в любую точку Пхукета. Максим ворковал, беспрерывно касался меня, что-то шептал, словом, вел себя так, как не вел уже давно. В первый же вечер, когда мы, уставшие после перелета, нашли в себе силы лишь разок окунуться в море и по-быстрому поужинать без особенных изысков в ресторане отеля, мой Максим повел себя не как вымотанный муж с многолетним стажем, а как молодой ненасытный любовник. Засыпая после его старательно исполненных ласк, я подумала о том, что этот отпуск случился неспроста. Мой муж почувствовал, что я ускользаю от него. Пока незаметно, по чуть-чуть, пока признаки моего отдаления были лишь косвенными, но до его острого, ревнивого мужского обоняния самца и владельца самки уже дошел подозрительный запах моей обновленной сущности, которая, быть может, уже успела подпустить слишком близко к себе чуждую и опасную особь другого пола.
Если бы всплеск эмоций произошел в Максиме год назад, я бы, наверное, реагировала по-другому. Вернее будет сказать — я бы хоть как-то отреагировала. Теперь же я еще больше укрепилась в осознании того факта, что моя любовь к Максиму утрачена безвозвратно. Я продолжала ценить его безупречное отношение, комфорт, которым он сумел меня окружить, и ту беззаботность, с которой благодаря ему смотрела в завтрашний день. Я испытывала к нему огромную благодарность, но это чувство было совершенно бесполым. Наверное, Максим почувствовал это. Что ж, очень жаль.
День свадьбы четы Панюковых приходился на 6 января, рождественский Сочельник. На вечер Семен заказал столик в каком-то крутом ресторане на побережье, но праздновать мы начали с самого утра. Панюковы завалились к нам с шампанским еще до девяти, когда мы даже не успели собраться на завтрак. Мы оприходовали две бутылки на четверых, после чего отправились завтракать. За столом мужчины о чем-то шептались, а после объявили, что дают нам на сборы пятнадцать минут, после чего у нас уже заказано такси на ювелирную фабрику. Уговаривать нас с Ларисой не пришлось. Максим никогда не дарит мне украшения сюрпризом. Так повелось давно, с тех пор, когда мы были еще совсем молодыми и совершенно безденежными. Он знал, что для того, чтобы носить какое-то украшение, мне нужно в него влюбиться, поэтому не рисковал покупать сам — вдруг я не влюблюсь, а деньги на что-то другое будут уже не скоро? Я подумала, что Семен хочет сделать Ларисе какой-то особенный подарок, дорогой и памятный, и отделилась от нее, обследуя прилавки по своей программе. Я не претендовала ни на что особенное, но вскоре мой взгляд привлек комплект — кольцо и сережки с черным жемчугом в обрамлении россыпи мелких бриллиантов. Лариса, к моему удивлению, выбрала несколько изделий, все не очень дорогие и в моем понимании не тянущие на памятный подарок. Потом все мы купили себе сумки — кто из ската, кто из крокодиловой кожи, выпили по капельке виски, предложенного менеджером, и, слегка уставшие, но очень довольные, вернулись в отель.
