Вечером Семен Панюков меня удивил. Погода была великолепная, стол нам накрыли на террасе, выходящей на берег моря. Все мы были нарядные и в приподнятом настроении, и Сема в изобилии заказал всякую вкуснятину: суп из каракатицы, острую утку, крупных крабов, французское шампанское во льду. Это было не вполне в его духе. Мне казалось, я знаю Сему как облупленного. Он сделался взрослым состоявшимся мужчиной, но по сути своей остался тем же, кем был в день нашей первой встречи, — простым пареньком с окраины, балагуром и шутником, любителем вкусно поесть и выпить в хорошей компании, охотником до красивых женщин. Он не старался казаться умнее и тоньше, чем был на самом деле, не ходил в театры, не участвовал в обсуждении культурных событий. Он не претендовал на изысканный вкус и в одежде предпочитал простоту и удобство, а в еде — сытную, добротную пищу. Только после женитьбы на Ларисе он стал носить джинсы от «Армани», в его гардеробе стали появляться пальто от «Барберри». Я подозревала, что именно жена выбирает мужу одежду. Он сменил кроссовки на обувь от «Балдинини», стал носить стильную стрижку, и вся эта кардинальная смена внешнего облика была целиком и полностью заслугой Ларисы. И хотя выглядеть Сема стал совсем по-другому, а солидные заработки сделали для него доступными шикарные дорогие рестораны, в душе он остался все тем же простым парнем, который больше всего любил сало с чесноком, соленые огурцы и ледяную водку. Я никогда не подозревала нашего Сему в изысканном вкусе и потому в тот вечер была просто шокирована.
Первый тост Панюков произнес, как положено, за свою любимую жену и, заметно волнуясь, даже покраснев от напряжения, преподнес ей свадебный подарок в черной бархатной коробочке. Лариса открыла ее и на какое-то мгновение онемела. А потом уже заохала, заморгала, смахивая с накрашенных ресниц восторженные слезы. Я уже еле сдерживала любопытство, а вот Максим, похоже, был в курсе того, какой сюрприз готовит Семочка своей жене, — он только улыбался, глядя на счастливую чету. Наконец Лариса оторвалась от своего волшебного подарка, и моим глазам предстала изящная подвеска на причудливо свитой цепочке. Она действительно была удивительно хороша: это была русалочка, изготовленная из белого золота, а хвост и волосы были искусно украшены мелкими бриллиантами. В руках русалка держала сапфир цвета глубокого аквамарина. Украшение завораживало своим изяществом, тонкостью исполнения, совершенством линий и сочетанием камней. Я была настолько потрясена увиденным, что, когда Лариса надела подвеску на шею, мой взгляд то и дело соскальзывал на ее декольте.
— Потрясающая вещь! — сказала я, не в силах налюбоваться русалкой. — Но это ты уж точно купил не здесь, не на фабрике. Это какое-то авторское украшение, я угадала?
Сема зарделся пуще прежнего.
— Да, это не простая вещь, не ширпотреб, — констатировал он.
— Нет, ну вы видели это? У меня совершенно потрясающий муж! У меня просто неописуемый муж! Немедленно наливайте шампанского! О боже, какой сапфир! — тарахтела обалдевшая Лариса.
В какое-то мгновение я ей даже позавидовала. Впрочем, я тут же устыдилась своих мыслей. Максим видел, какое впечатление произвела на меня подвеска, и в его глазах я прочла твердое обещание, подкрепленное нежным пожатием моей руки под столом.
Когда мы, опьяненные благоухающим ночным воздухом и шампанским, объевшиеся и веселые, вернулись к себе в номер, я все-таки не удержалась и спросила мужа:
— Где же все-таки Панюков раздобыл такую невероятную прелесть?
— Я не спрашивал, — пожал плечами Максим, — но, если тебя взволновало это украшение, можно поинтересоваться подробнее. И выбрать что-то достойное тебя.
С этим словами Максим приблизился ко мне и стал целовать в шею.
— Как ты прекрасно пахнешь, — прошептал он, зарываясь в мои волосы. — У тебя будет что-то еще более красивое, я тебе обещаю.
Странно, я сама не ожидала от себя, но вещица прямо-таки запала мне в душу. Когда мы с Ларисой были одни, я попросила у нее разрешения еще раз получше рассмотреть подарок, и мы долго разглядывали его, делились мнениями и восторгами. Русалочка была исполнена с необычайным мастерством: ювелир искусно прорисовал каждую черточку на крошечном личике, каждую прядку волос, каждую чешуйку на хвосте. Неслучайным был и выбор камешка — я хоть и не специалист в драгоценных камнях, но красота сапфира, его глубокий цвет и огранка говорили сами за себя.
Мы с Ларисой сидели на веранде их с Семой номера, сокрушаясь, что нет лупы, в которую можно было бы все рассмотреть более тщательно. Но и так было ясно, что ювелир, изготовивший подвеску, мастер высочайшего класса.
— А чья же эта работа? Это ведь, наверное, какой-то известный ювелирный дом? — поинтересовалась я. — Покажи коробочку, там что-то написано? Я думаю, к авторскому изделию, особенно если в него включен подобный сапфир, должен прилагаться какой-то сертификат.
