— Сказала, что вернулась из плавания, что их судно разбилось, что она и ее приятели насквозь промокли.
Она попросила меня не звонить отцу, но, конечно, я должна была... На этот счет он оставил специальное распоряжение. Я привезла их сюда, они переоделись и перекусили...
— Откуда они взяли сухую одежду?
— Из своих апартаментов. Я открыла их, думала, что они останутся. Бородатый парень попросил меня найти доктора, чтобы тот осмотрел его руку. По-моему, она у него сломана. Знаете, рука так... висела... Но затем он изменил свое решение и сказал, что сначала хочет повидать свою мать. Я спросила его, где она живет, но он не ответил.
— А как маленький мальчик?
— У меня есть сын, так что я нашла ему кое-какую одежду.
— Он говорил что-нибудь?
— Кажется, он не сказал ни слова...
Джой задумалась.
— Нет, я не слышала, чтобы он говорил.
— Он плакал?
Джой покачала головой.
— Нет, не плакал.
— Он поел?
— Я дала ему немножко супа и половину рубленого шницеля. Но почти все время он сидел неподвижно, как маленькая статуэтка.
Она помолчала и неожиданно сказала:
— Вы видели на дюнах пеликанов? Знаете, они не могут размножаться. Они отравились ДДТ, и теперь их яйца сами собой трескаются.
Я сказал, что видел пеликанов, потом спросил:
— А что со Сьюзен? Вы хотели что-то мне сказать?
— Очень немного. Не знаю, что случилось с девушкой. Она переменилась.
— Как именно?
— Раньше, пока они не переехали на Юг, мы с Сюзи были близкими подругами. Во всяком случае, я так считала.
— Давно они переехали отсюда?
— Года два назад. Мистер Крэндел открыл новый мотель в Океако, поэтому Лос-Анджелес стал для них как бы центром. Во всяком случае, он так это объяснил.
— А были и другие причины?
Джой игриво посмотрела на меня. И дружественно, и подозрительно.
— Вы высасываете из меня сведения, да? А я слишком много болтаю. Но мне ужасно неприятно видеть, что выделывает теперь Сюзи. Ведь раньше она была такой хорошей девочкой... Я-то знаю. Упрямая, как отец, но с добрым сердцем.
На минуту Джой глубоко задумалась. Обо мне она .совсем забыла, и лицо у нее было, как у матери, кормящей грудью ребенка.
Я напомнил ей о себе.
— Как изменилась девочка?
— Мне показалось, что у нее появилась какая-то неприязнь ко мне. Не представляю себе, почему...
Она сделала гримасу.
— Хотя догадываюсь. Они переехали в Лос-Анджелес, что дало им массу преимуществ... Это была идея ее матери, конечно, она всегда стремилась в Лос-Анджелес. Но он не подходит для Сюзи, да и для них тоже. Сейчас они видят, что она несчастлива, но не понимают, что она может быть счастлива, лишь вернувшись сюда. Она очень одинокая девочка, а это для нее просто убийственно.
Я вздрогнул, услышав это, но нашел в себе силы сказать:
— Она же вернулась к вам.
— Но она опять уехала!
— Вы очень привязаны к Сьюзен.
— Да, привязана. У меня не было дочери.
Я зашел в бар-ресторан, из которого доносились звуки музыки, так как не ел уже часов семь-восемь, и повесил шляпу на острые металлические рожки.
Пока жарилось мясо, я зашел в телефонную кабину и позвонил Вилли Маккею.
Вилли снял трубку.
— Контора Маккея.
— Это Арчер. Ты уже разыскал. Эллен?
— Нет еще, но напал на след собаки.
— Собаки?
— Да, той, о которой ты говорил,—г недовольно ответил Вилли.— Она в самом деле потерялась. Я связался с ее хозяином, который- живет на Милволли. Собака про-шала на прошлой неделе, а кто-то нашел ее в Сосалито. Это довольно далеко от Пенинсулы, Лью.
— Наверное, женщина, которая сказала мне об этом, была немного не в себе.
— Удивительно,— заметил Вилли.— Во всяком случае, у меня есть свой человек в Сосалито. Ты знаешь его, это — Гарольд.
— Ты можешь связаться с ним?
— Собираюсь. У него есть радиофицированная машина.
— Попроси его поискать синий фургон «шевроле» с тремя молодыми людьми.
Я сообщил их имена, номер машины, описал внешность.
— А что делать Гарольду, если он увидит их?
— Остановить и забрать маленького мальчика, если он сумеет это сделать, не перепугав его.
— Тогда уж лучше я поеду туда сам, — решил Вилли.— Ты не объяснил мне, что это за дело.
— Это необычное дело.
— Тогда скажи мне, что эти молодые люди собираются делать?
Я подумал и ответил:
— Отца маленького мальчика вчера убили. Возможно, он является свидетелем убийства.
— Это дело рук тех двоих?
— Не знаю.
Я чувствовал, что мое отношение к Сьюзен и Джерри стало меняться. Мне хотелось положить конец их дикому побегу уже не только ради безопасности мальчика, но и ради их собственной безопасности.
— В общем-то, нам следует исходить из этого предположения,— ответил я.
Я вернулся в ресторан. Мясо было готово, и я запил его порцией темного пива. За овальной стойкой бара четыре ковбоя пели западные песни. Ребята никогда не видели коров вблизи, а песни звучали так, словно их родиной был не дальний Запад, а Дальний Восток.
