В разгар торжества, когда молодежь пустилась в пляс, а мужчины вышли покурить, подружки наконец остались одни и появилась возможность поболтать о своем, о женском.
– Ну, рассказывай, как у вас там с Николаем? Ты довольна? – не удержалась Светка.
– Очень, Светик. Сама себя не узнаю. Знаешь, мне так хорошо с ним, легко. Правда, мысли, как всегда, лезут разные в голову, но это неважно.
– Про ребенка сказала хоть?
– Нет. Не сказала и не скажу. Если у него серьёзные намерения ко мне, то он скоро сделает мне предложение, пусть не замуж выйти, но хотя бы жить вместе. А если нет, то зачем ему знать? Какой в этом смысл?
– Ой, глупая… Ты думаешь, если бы я не была беременная, мой Сашка женился бы на мне? Ошибаешься! Он и не собирался, погулять хотел, а там видно будет. А как узнал, обрадовался сразу, и вот мы – семья уже двадцать шесть лет.
– Не сравнивай, Светик, вы тогда были очень молоды, это другое.
– При чем здесь молодость? Хватай его, пока рядом. Не боишься, что ускользнет?
– Нет, не боюсь. Честно. Никогда ни за кем не бегала и бегать не собираюсь. А ребенка я и одна воспитаю. И ты поможешь, правда?
– Ещё спрашиваешь, конечно, помогу. Это сколько месяцев уже?
– Почти три. Скоро живот начнет расти.
– Как ты себя чувствуешь? Не тошнит?
– Пока нет, но аппетит в последнее время плохой. Постоянно приходится заставлять себя есть.
– Слушай, а что врач сказал насчет… – тут Светлана начала шептать подружке на ухо, и они так громко рассмеялись, что сидящие напротив сваты посмотрели на них удивленно.
Николай уезжал на следующее утро. Фёкла встала пораньше, чтобы приготовить ему завтрак – кофе и бутерброды, типичная утренняя еда городских жителей. И вдруг такая тоска нашла на неё, что на глазах появились слезы, которые начали капать прямо на стол с едой. Николай заметил её состояние и, подойдя ближе, обнял.
– Не надо, плакать, прошу тебя, Фёкла. Я же приеду на новый год, сколько тут осталось, месяц какой-то.
– Я не хочу, чтобы ты уезжал, Коль. Понимаю, что надо, но не хочу. – Женщина прижалась к нему.
– Ты думаешь, я хочу? Очень прошу тебя, давай сейчас успокоимся и просто будем ждать новой встречи, а там уже решим, что нам делать дальше.
– Да. Ты прав. Нечего сопли распускать, давай подождем. – Фёкла смахнула слёзы с лица и, улыбнувшись, подошла к холодильнику, чтобы взять бутылку с соком.
Через пару часов машина Николая уже находилась далеко от города с Черешневой улицей… Что он мог сейчас сделать? Уйти с работы и сидеть с ней? Нет, прожив жизнь, он научился контролировать эмоции и быть преданным своему делу. Ах, если бы он знал, что Фёкла беременна от него! Возможно, и бросил всё, чтобы подержать женщину, у которой кроме него и подружки никого ближе и не было. Но кто ей виноват, что промолчала? Не хотела заставлять его быть с ней из-за ребёнка? Но как случилось, так тому и быть. Мы сами строим свою судьбу, лепим по частичкам наше настоящее и редко смотрим туда, в будущее, где все могло бы сложиться иначе.
С приходом декабря ударили сильные морозы. Иногда столбик термометра опускался до минус пятнадцати градусов, и на улицу почти никто не выходил, разве что сходить на работу или управиться быстро по хозяйству. Фёкла наконец перевезла оставшиеся вещи в посёлок, в квартире оставила только самое необходимое, на всякий случай, возможно, когда-то придётся переночевать и там.
К последней выставке, запланированной на двадцать седьмое декабря, почти всё было готово, осталось лишь оформить пару работ, чем она и занималась в эти холодные вечера.
Из её фотографий удобно было собирать экспозицию, ведь они были на одну тему. Фёкла всегда снимала природу, но не обычные пейзажи, а моменты, которые так хорошо умеют находить фотографы и показывать миру: капелька дождя с отражением макушки высокой сосны, радуга в ноябре, возвышающаяся над голыми деревьями и серыми домами, белый град размером с голубиное яйцо, рассекающий листья дынного поля. Но одну работу Фёкла решила посвятить всем будущим мамам: по полю шла беременная женщина с русыми до плеч волосами, одетая в свободном покрое, белое ситцевое платье с кружевными оборками, а в руках она держала букет из васильков. Это была Фёкла, только в молодости, как раз перед тем, как произошло несчастье с ребёнком, когда они с Павлом поехали к ней домой, и Фёкла уговорила его сфотографировать её на фоне разнотравья. Муж долго возмущался, но потом всё-таки согласился и сделал пару снимков. Это фото она долго хранила на старой плёнке, и только сейчас, спустя много лет, ей захотелось показать людям всю красоту беременной женщины. И пусть, в отличие от других, это фото было не её авторства, всё же она считала, что имеет на него право – ведь это же она на нём изображена.
