Шон нашел не только ее номер телефона, но и адрес.
Она плюхнулась на диван. Прижав ноги к груди, она сидела неподвижно, как зверек, который был в опасности.
Старая Грей отправила бы Нику код бедствия — 4357, затем взяла бы уже собранную сумку от «Луи Виттона», подаренную Ником на рождество, которая лежала глубоко в шкафу. Синий минивэн «Хонда» с номерными знаками, которые вели в никуда, присланный Ником, который вела бы женщина в джинсах с высокой талией и с неаккуратно забранными в хвост волосами, забрал бы Грей с самого нижнего этажа парковки. Грей спряталась бы на полу минивэна, где валялись бы раздавленные сырные крекеры. Она бы закрыла глаза, когда минивэн хрипел при подъеме на Голливудские холмы или на каньон Топанга по дороге к безопасному убежищу. Она бы была там, пока Ник не перевез бы ее в другое место. Снова.
Грей уже поменяла свой стиль жизни из-за Шона Диксона. Все из-за естественного желания молодой девушки быть любимой, из-за того, что в тот вечер она пожалела его и не покончила с ним, когда у нее был шанс.
Она достала свой пистолет из-под подушки, которая лежала на кровати, затем взяла вазу с прекрасными лавандовыми розами. Ее сердце, израненное почти четырьмя десятилетиями жизни, перекачало кипящую кровь по ее телу, когда она открыла входную дверь.
Она оглядела коридор в надежде, что там стоит Шон Диксон с самодовольной улыбкой на его лице. Она хотела видеть, как его глаза расширяются, пока Грей плавно поднимает пистолет, целясь в него.
Но в коридоре никто не стоял.
Грей оставила дверь открытой, надеясь, что Шон внезапно появится и сделает ей «сюрприз».
Где-то скрипнула дверь.
Грей напрягла каждую мышцу своего тела, чтобы услышать…
Мужские глубокие голоса пронеслись по коридору к мусоропроводу.
Она отошла от мусоропровода и пошла по коридору.
Никого.
Ни у ее входной двери, ни у аварийного выхода никто не стоял.
Вернувшись в свою квартиру, она встала в дверях.
Зашумел холодильник.
Она тихо прокралась в спальню.
Покрывало на кровати, углубление посередине. Так было всегда или…
Ванная.
Она отодвинула занавеску в душе.
Никого.
Заглянула в шкафы.
Никого.
Никого не было.
Ее начало тошнить, и она закрыла глаза.
Часы на прикроватной тумбочке показывали 22:02, холодильник грохотал, и так было каждую ночь… только она все еще чувствовала легкий запах лавандовых роз.
Старая Грей никогда бы не съела тот персиковый пирог. Но сегодня Грей наслаждалась едой, ради которой так усердно работала, но выпила всего один бокал белого сухого вина. Она могла бы съесть куда больше и выпить целую бутылку, чтобы отметить день «Мой абьюзивный бывший нашел меня». Но он не заслуживает и капли ее любимых напитков.
И все же…
Как Шон Диксон смог ее найти?
За ней вновь кто-то следит?
Поужинав, она почистила пистолет и вспомнила те воскресные дни, когда она сделала то же самое с Виктором Грейсоном. Затем она убедилась, что все ножи оставались на предназначенных для них местах по всей квартире. Затем она проверила, что молоток стоит в аптечке рядом с пузырьками с таблетками, ополаскивателем для рта и духами «Шанель № 5», не одеколоном. Потом она выпила баночку содовой. Трезвая. Спокойная. Уставшая от его дерьма. Уставшая от
На этот раз Шон облажался.
Больше она не будет бегать.
Она найдет его шпиона и убьет его. Потом она найдет Шона Диксона, но позволит ему жить довольно долго, чтобы он осознал, понял и принял, что умрет от ее рук. И потом убьет его. На этот раз он почувствует все ее милосердие в каждом ее ударе.
За два месяца до того, как Натали получила степень бакалавра по истории, Виктору поставили диагноз — рак поджелудочной железы. Жестокая и быстротечная болезнь. Он умер на следующий день после ее выпуска, проходившего в воскресенье. Доминик остался с Виктором, а Фэй отправилась на церемонию дочери.
Похороны прошли на высоте: повсюду американские флаги, мрачные гости, все с прямыми спинами, солдаты в форме. Фэй в черном платье сжимала сложенный флаг, будто он мог ей чем-то помочь. Злу не удалось отнять у нее любимого мужа — это сделало его коварное тело.
Все федеральные агенты Северной Калифорнии, включая Доминика Рейдера, присутствовали на похоронах. Маленькая семья Виктора, дочь и жена, которые остались без него, плакали от горя. Младшая страдала, хоть и понимала, что отцу было больно. Будучи приемной со своими разными убеждениями, она знала, после смерти папа мог попасть куда-то, а мог и попросту исчезнуть.
