В четверг, спустя три месяца, Фэй, приготовив лазанью на ужин, попрощалась с дочерью и сказала, что хочет побыть немного одна. Убитая горем вдова уехала в Хаф-Мун-Бэй, небольшой прибрежный городок в часе езды к югу от Сан-Франциско, излюбленное ее с мужем место. Большие волны. Можно хорошо порыбачить и насладиться прекрасным закатом. И пока Натали пересматривала «Секретные материалы», уплетая лазанью и наслаждаясь вином, оставшимся от поминок отца, Фэй Грейсон вошла в холодные воды залива Хаф-Мун. Серферы нашли ее неподвижное тело неподалеку от стада тюленей.
Итак, через три месяца после похорон отца Натали Грейсон занималась похоронами матери. В этот раз агентов приехало меньше, но Доминик Рейдер был на месте. На скамейках сидели преподаватели, студенты и их родители. Несмотря на сотни присутствовавших и их заверения, что мама любила ее, Натали знала правду — отца мать любила больше. Натали была их дочерью всего семь лет. Однако этого времени хватило, чтобы унаследовать дом у залива Монтерей, получать выплаты по страхованию и социальному обеспечению, обеспечить хорошую пенсию, иметь доступ к банковским счетам, купить «Вольво», джип и кучу украшений. У нее было больше, чем когда-либо, но…
Теперь она вновь сама по себе в этом мире.
Натали продала одну из машин, отдала на хранение в родительскую банковскую ячейку все ювелирные украшения, в том числе и дорогое обручальное кольцо мамы. Начала сдавать дом и платила определенной компании, которая занималась всем этим. Зои, Джей и Эйвери уговорили ее переехать поближе к ним в Окленд. Натали сложила все вещи в машину и отправилась в Калифорнию.
Сейчас, в седьмую годовщину смерти отца, она приехала на кладбище недалеко от родительского дома. Оно находилось рядом с морем. Положила желтые тюльпаны на могилу папы и тигровые лилии на могилу мамы, та располагалась в нескольких шагах от отца. Она чувствовала привкус слез, так как плакала, и крови от покусывания обветренных губ. Родителей не было в живых уже семь лет.
А казалось, целую сотню.
Кто-то подошел сзади.
Она обернулась.
Знакомое лицо. Сложно сказать, откуда этот человек родом. Сегодня Доминик Рейдер выглядел афроамериканцем.
— Не думала увидеть тебя здесь, Дом, — сказала она. — Давно не виделись.
— Ух ты, — произнес он, но с таким необычным для этого восклицания спокойствием. — Ты не забыла мое имя.
Каждый раз, когда он приходил к ним на ужин, у Натали порхали бабочки в животе, прямо как сейчас.
— Еще бы, я помню всех папиных агентов.
— Хм, — на его лице появилось выражение недовольства. Для их семьи он был не просто агентом. — Ты все еще живешь здесь? — его голос был крепким и шершавым.
— Нет. Сейчас живу в Окленде. Как будто ты не знаешь.
— А с домом что?
— Все еще принадлежит мне. Пока что там живут священник с семьей, но…
Именно там она провела самые счастливые годы своей жизни, жарила гриль, читала книги.
— Я никогда его не продам.
— Рад это слышать.
Солнечные зайчики танцевали на могиле отца. В воздухе ощущался соленый аромат океана, и она почувствовала дрожь в животе. Доминик хотел ей что-то сказать, но все никак не решался. Натали была не из терпеливых.
— Ну? Что такое? Говори уже?
— Твоим маме с папой не очень понравилось бы… — сказал он, — ну что вы с Шоном…
— Мне казалось, мы об этом уже говорили.
— Ну хватит тебе, Нэт.
— Мы просто встречаемся, ничего серьезного. И мне уже двадцать девять. У всех моих семьи, дом, думают о пенсии. И вообще я не просила твоего совета.
Она кинула на него взгляд, полный недовольства.
— В любом случае ты его толком не знаешь.
— А я-то думал, мое мнение хоть что-то значит.
Он скрестил руки.
Натали заметила его пистолет и значок под курткой.
— Ты его не знаешь.
— Достаточно, чтобы сказать, что твоему отцу…
— Папа преувеличивал, когда просил тебя присмотреть за мной. Он умирал, Дом.
Перед смертью отец заставил ее запомнить мобильный Доминика. Она прочитала его вслух, не запинаясь, потом так же, без пауз, наоборот, только тогда отец успокоился и отошел в мир иной.
— Сейчас это не имеет никакого значения. Он отдал мне приказ, и я его исполняю.
Доминик взял ее за руку.
— Натали, послушай…
— Нет!
Она вырвала руку и присела рядом с могилой отца.
— Спасибо. Правда, спасибо. Но тебе не нужно за мной приглядывать. Серьезно, не надо. Оставь меня в покое. Договорились?
От боли у нее сжались легкие, она не могла спокойно дышать. Крупные слезы текли по щекам и падали на траву. Именно слезы не давали завянуть траве у могилы. Она наклонилась и поцеловала холодный надгробный камень отца. Всегда так делала, когда приходила навестить его.
Она оглянулась и произнесла:
— Дом, знаешь, я…
Он уже ушел.
Натали вновь осталась одна, под жарким августовским солнцем.
