Так далеко она еще не заходила — грудь налилась и увеличилась на целый размер, но кроме этого больше ничего необычного. Из-за тошноты и утренних недомоганий ушел почти весь вес, который она набрала из-за стресса и алкоголя, так что теперь одежда висела на ней мешковато, а скулы и ключицы сильнее выступали из-под смуглой кожи. Волосы стали выглядеть иначе сегодня, благодаря Шеннон. Глаза — теперь они стали ярче и в них была надежда.
Это будет хорошая беременность.
Сегодня никакого мартини. Вместо этого миссис Диксон нарезала лайм и бросила два ломтика в стакан с минеральной водой Pellegrino.
— Все еще пьешь эту буржуйскую дрянь, — заметил Шон.
А сам-то регулярно разбавляет водку газированной водой. Прежде чем сесть ужинать, он включил музыку — снова Notorious B. I.G. Это не совсем то, что выбрала бы миссис Диксон для этого особенного вечера, но черт бы с ним. Все что угодно, лишь бы он был счастлив.
После душа Шон переоделся в спортивные штаны и серую футболку. Он сел напротив жены за барную стойку, заставленную коробками с курицей и говядиной в разных соусах. Когда Шон не разглядывал ее волосы, он сверлил взглядом еду в своей тарелке.
Ей не терпелось поделиться с ним новостью — хорошей или плохой, этого она пока не знала, — но внутренний голос подсказывал ей промолчать, и она к нему прислушалась. Еда вызвала приступ тошноты, и к горлу подступил комок. Голова гудела в напряженном ожидании словесной перепалки.
Несколько разминочных раундов были уже разыграны. «В доме воняет» и «Ты забрала батарейки, как я тебя просил?» и «Не припомню, чтобы ты спрашивала, готов ли я заплатить за твою сраную прическу». Потом уже пошла тяжелая артиллерия. Ей вспомнился вечер, когда он швырнул тарелку с салатом из стеклянной лапши в ее направлении, но не прямо в нее. Она не хотела, чтобы такое повторилось, но ее охватило чувство ужаса, как темнота ложится на пустыню, которую миссис Диксон теперь зовет домом.
Как ей растить ребенка, если она даже еду в желудке удержать не может? Если она почти постоянно живет в страхе, что он…
Тишина вокруг стала слишком плотной, и ей стало страшно даже думать. Несмотря на то что такая атмосфера была «нормой» в этом доме — тяжелая тишина, взгляды, способные расплавить воск, напряжение на уровне извергающегося вулкана каждый раз сводило миссис Диксон с ума. Страх того, что муж может начать одностороннюю битву едой, не давал покоя. Сам факт того, что он мог допустить мысль о том, чтобы запустить в жену тарелкой, был непостижимым. Что был прецедент, когда муж закидал жену азиатскими закусками. Это просто невообразимо.
Но как только сегодняшняя буря поутихнет, она расскажет мужу, что у них будет ребенок.
Ужин подошел к концу. Миссис Диксон, больше похожая на выжатый лимон, с головой погрузилась в уборку пустых коробок со стола.
Шон собрал грязные тарелки, вилки и ложки. Тарелки из набора, который значился в их списке подарков на свадьбу. Теперь просто повседневная посуда. Двухцветные, сине-белые.
На пути от стола к раковине ноги миссис Диксон подкосились, и она распласталась на кафельном полу. По левой части головы растекалось пульсирующее тепло. Очертания комнаты поплыли, пока она пыталась моргая избавиться от россыпи бело-красных искр перед глазами.
Шон пнул ее.
Она прохрипела:
— Шон!
Но это единственное слово больше походило на невнятный скрип, потому что от давления кроссовка 46 размера на живот у миссис Диксон перехватило дыхание. Он дважды ударил жену — по правому уху и щеке — и прошипел сквозь зубы:
— Ты что, стала чертовой лесбухой?
После этого он резко подался к барной стойке и начал расшвыривать остатки китайской еды от Чоу по всей кухне. Тяжело дыша, он протопал к двери в гараж.
А между тем идеально ровные капли крови миссис Диксон заполняли пустоты между рисинками и пряным арахисом, рассыпанными по кафельному полу. Эти капли были еще более идеальными, чем в прошлый раз, когда миссис Диксон вылетела сквозь стекло старой кухонной двери. Тогда она тоже была беременна, а разбрызганные капли крови напоминали картину Поллока, украшенную россыпью кристаллов Сваровски.
В этот вечер слезы ручьем стекали по лицу миссис Диксон, когда она поднималась по лестнице, когда проходила через комнату, которую хотела переделать в детскую, мимо фотографий, на которых они с Шоном танцуют свой свадебный танец, когда задыхаясь плелась в ванную. Она захлопнула дверь, закрылась и плюхнулась на сиденье унитаза. Протянув руку к стоящему сбоку плетеному комоду, она открыла один из ящиков.
Лосьоны, кремы, мыло и тонеры. И косметика. Много косметики. Бронзаторы, хайлайтеры, консилеры, корректоры, праймеры, базы; в жидком виде, в виде жидкой пудры, пенки, муссы, спрессованные, в карандашах, прозрачные, не содержащие масел, влажные/сухие, матовые; медовый беж, NW400, капучино, миндаль, мускатный орех.
Некоторые средства отлично скрывали шрамы.
Некоторые — прекрасно замазывали синяки.
Некоторые — высветляли зеленые и лиловые пятна на лице, которые появлялись совсем в тяжелых случаях.
