— Да, мне тоже. — Прошу рассказать его о себе побольше. — Я знаю, что ты какое-то время прожил на улицах Бостона. Ты отсюда родом?
— Нет… здесь у меня просто закончились деньги. Я вырос в Шарлотт, Северная Каролина.
— И у тебя был отчим, значит, твой отец…
— Умер. — Каин делает глоток вина. — Когда мне было лет шесть. Сердечный приступ.
— Мне очень жаль.
— Спасибо. — Он пожимает плечами. — Честно говоря, я его почти не помню. Он болел за «Ред Сокс», любил брокколи… по крайней мере, так мне говорил.
— А отчим?
— Мама вышла за него, когда мне было восемь. Сначала все шло замечательно. Мы ходили на матчи, играли в мяч. Он мечтал о большой семье — постоянно рассказывал, чем мы будем заниматься, когда у меня появятся братья и сестры. — Каин делает паузу. — Однако они не появились. Они с мамой пытались, но не могли завести ребенка. Он начал выпивать. Обвинять во всем сначала маму, а затем и меня.
— Ох, Каин. — Хотелось протянуть к нему руку, но между нами был целый стол.
Он улыбается:
— Это было очень давно, Фредди. Айзек говорил: «Парень, у всех есть печальная история, и твоя скучная!»
Я недоверчиво качаю головой.
— Серьезно?
Улыбка Каина становится шире.
— Я же говорил, он не герой из мультфильмов Диснея.
— Что-нибудь изменилось, когда ты вернулся?
— Нет. Но изменился я.
Приносят заказанные нами блюда, и следующие минуты мы расставляем их на столе, благодарим официанта и пробуем еду. Каин спрашивает меня о моей книге, и на секунду я вспоминаю вопрос Лео: знает ли Красавчик, что я его так называю? Чувствую, как без видимой на то причины загораются щеки, но если Каин и замечает это, то никак не комментирует. А я рассказываю обо всем, кроме его прозвища. Он слушает, как я описываю развитие своих персонажей, все растущее количество деталей, отличающее их от прототипов.
— В какой момент ты окончательно отрежешь их от реальности? — спрашивает Каин. — Когда люди, которых ты знаешь, перестанут быть твоими персонажами?
— Когда узнаю вас достаточно, чтобы увидеть разницу, полагаю. Или когда ваши настоящие жизни станут скучными.
Он смеется. Вдруг его глаза расширяются.
— Что-то не так? — Я бросаю взгляд за плечо.
— Нет… не совсем, — начинает он.
А я вижу, за что — вернее, за кого — зацепился его взгляд.
Мэриголд.
Дорогая Ханна.
Кто-то находит привычку следить за людьми негативной чертой характера, но с Мэриголд она почему-то кажется привлекательной. Кто знал, что капелька психоза делает человека таким соблазнительным?
И мы узнаем еще немного информации о Каине. Совсем чуть-чуть… он все такой же уклончивый. Зато теперь мы знаем, что он из штата Смоляных Каблуков! У него тоже должен быть южный акцент, но не такой заметный, как у моего тезки. Возможно, стоит добавить немного диалекта. Например, Каин скорее назовет «Джейкс» закусочной, а не рестораном. Или может вставлять в речь фразы вроде «вы все» и «не за горами». И должен сказать, что мне нравится этот Айзек. Жаль, что он уже умер.
Сегодня утром прочитал, что Австралия закрыла границы для туристов, как и США. Какой странный и скучный новый мир. Полагаю, твое и так отложенное путешествие к нам произойдет еще не скоро. К счастью, я все еще готов быть твоим американским осведомителем.
Я до боли осознаю, что мы проживаем важные моменты истории. Мне кажется, мы видим последние дни умирающей демократии — по крайней мере, здесь, в Америке. Возможно, начало новых Темных веков. Мысль об этом скорее интригует, чем подавляет. Скоро мир охватят страх и ярость, и начнется дистопия, которую не сможет представить ни один писатель.
Береги себя.
Мэриголд берет еду с собой и передает кассиру банковскую карту. Нас она не замечает.
Я встречаюсь взглядом с Каином. Вина, непонимание, как себя вести.