«Может быть». Дэн молчит. Эту психопатку ничто не сможет удовлетворить. И она совершенно точно его не отпустит. Достаточно вспомнить участь Гайслера.
Марго склоняет голову набок и внимательно смотрит на него.
– Я восхищена твоей верностью друзьям, только это не поможет ни им, ни тебе. Посмотри на себя: голый и беспомощный. – Она бросает взгляд на баночку в руке. – Закидываешься таблетками? Сменил одну зависимость на другую? Да, мой хакер и об этой странице твоей биографии разузнал. У меня есть документы из клиники, если потребуются доказательства. Ты алкоголик. Так что секреты есть не только у меня. – Марго указывает на придвинутое к мини-бару кресло. – Хотел отпраздновать? Зачем ты затеял расследование? Отвечай! Тебе нужна картина, верно? Моя картина. Я хочу знать почему.
Дэн по-прежнему не говорит ни слова.
– Решил играть в молчанку? У тебя нет выбора.
Он решает изменить тактику и произносит:
– Ты позоришь мир искусства. Подумать только: еврейка наживается, продавая награбленные нацистами шедевры. Все знают, что твой дед во время войны спас множество картин. Он был героем. У тебя совсем нет совести?
Марго презрительно усмехается.
– Я наполовину еврейка и атеистка. Моральные принципы мне незнакомы, если уж на то пошло. И да, ты прав: совести у меня нет. Значение имею лишь я сама и мои галереи. Я все сделаю для их – и своего – процветания. На остальное плевать.
Если бы Дэн сейчас видел лицо Марго, он заметил бы, как ее смуглая кожа слегка побледнела, и понял бы, что задел ее за живое. Упомянув про деда, главред подстегнул мадемуазель де Лоран и сократил свою жизнь минут этак на десять.
– Выбор есть, – осторожно продолжает Дэн. – Отпусти меня, и я соберу всю необходимую информацию и обеспечу то, чего ты на самом деле хочешь: признание, возможность восстановить доброе имя семьи, которое твой отец практически втоптал в грязь. Я знаю, у тебя серьезные финансовые трудности. Я видел бумаги. А еще в последние годы пресса нелестно о тебе отзывалась – несколько твоих художников не произвели ожидаемого впечатления. Но все легко можно изменить. Ты станешь героиней, нашедшей украденные шедевры, а не той, кто пытается на них нажиться. Только вообрази. Издания по всему миру будут пестреть громкими заголовками и восхвалять тебя. Никто не способен предложить того же, никто не пишет так, как я.
– Ты? – взрывается Марго. – Неужели? Великий Дэн Мэнсфилд хочет быть у меня на побегушках и стать моим публицистом? Вот чему учат на факультете журналистики – лизать зад? И что, работает? – Она прижимает руку, в которой зажата баночка с таблетками, к груди и изображает удивление. – Если честно, я разочарована. Была о тебе куда лучшего мнения. – Марго качает головой. – Но вот в чем прелесть. Ты мне больше не нужен. Скоро я доберусь до твоей верной помощницы и начну делать, что захочу. Писать собственную историю. Судя по твоим письмам и сообщениям, ты очень ей доверяешь. Разумеется, девушке до тебя далеко, вот только я подумала, что в долгосрочной перспективе мне будет проще ею манипулировать.
Дэн думает о том, что Джулс окажется в руках этого монстра. Для него, вероятно, уже все кончено, но она…
– Возможно, ты думаешь иначе, – начинает он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – однако Джулс молода и неопытна. Работает на меня всего пару месяцев, допускает глупые ошибки, много чего не знает. Я, разумеется, далеко не во все ее посвящаю. Это мой материал, а не ее. – Он указывает на пистолет. – Дело касается нас с тобой.
– Неужели? – Марго поднимает брови. – Похоже, твоя драгоценная Джулс прекрасно понимала, что делает, когда была в Амстердаме. А еще ты только что отправил ей письмо. – Марго смотрит на свои часы «Эппл», словно видит в режиме реального времени всю переписку Дэна, и читает: – «Дж! Прости, что не отвечал. Буду в офисе через два дня. Покажу тебе кое-что важное. Д.». Отправлено ровно девятнадцать минут назад. Похоже, вы партнеры. Дэн, ты ошибся. Недооценил меня. Все, пора заканчивать.
Марго нависает над ним и тычет пистолетом в горло, явно наслаждаясь тем, как главред ловит ртом воздух. Концы ее шелкового шарфа падают на голую грудь Дэна, и он не упускает возможности: хватает их рукой, резко дергает и начинает душить Марго. Внезапно они меняются ролями. Она роняет и пистолет, и баночку с пилюлями, которые рассыпаются по кровати. Дэн упирается коленями в грудь Марго и прижимает ее к кровати. Теперь она внизу, а он, голый, сверху. Всего одно резкое движение – и все закончится. Дэн безотрывно смотрит в ее горящие черные глаза. Даже сейчас, когда мадемуазель де Лоран лягается и молит о пощаде, она поражает своей особенной страшной красотой.
Он колеблется. Если он убьет Марго, то никогда не узнает, что она задумала или уже воплощает в жизнь. Всего на секунду хватка Дэна ослабевает. Он забывает одно – самое важное – правило, которое узнал, когда вел репортажи с полей сражения: никогда не останавливайся. Заминка может стоить жизни.
