Марго задыхается и не хочет умирать. Она пользуется моментом. Дэн получает сильный удар коленом в пах. Он падает на спину и корчится от боли. Марго быстро находит пистолет среди смятых простыней и ловким движением набрасывает шарф на горло Дэна. Она затягивает петлю, главред начинает задыхаться. Мадемуазель де Лоран наклоняется к нему и шепчет:
– Прежде чем ты умрешь, сообщу тебе, что придумала отличную версию. Самоубийство через повешение и таблетки. Только вообрази, какие будут заголовки! – Она улыбается, и ее белые зубы блестят в темноте. – Всемирно известный журналист покончил с собой. Да, кстати: картины Гайслера действительно у меня. Все, кроме той, которая действительно мне нужна. Однако твоя верная помощница найдет ее для меня.
Дыхание Марго обжигает Дэна. Когда он перестает подавать признаки жизни, она отпускает шарф, высыпает на ладонь горсть таблеток и засовывает их в рот Дэну, пропихивая поглубже в горло.
Манхэттен
Адам стоит у окна своей квартиры и смотрит на улицу. Ни дать ни взять Цезарь, размышляющий о судьбе Рима. Его профиль отлично вырисовывается в солнечном свете. Джулс видит, как напряжение сковывает мышцы.
«Он в тупике, – думает она. – И я тоже».
Эллиса ввели в искусственную кому, Дэн в Мюнхене и не выходит на связь, а она сидит в квартире в Виллидже и не знает, что дальше делать.
Три дня назад Джулс прилетела в Нью-Йорк вместе с Эллисом – как велел Дэн – и тем же вечером отправилась в Чикаго. Баум отправил ее домой. Он сам собирался рассказать внуку, как прошла поездка в Амстердам. Потом Эллису стало плохо, и Джулс вернулась. Хуже всего то, что Дэн не в курсе. И даже не выходит на связь. Она получила от шефа всего одно лаконичное сообщение – и все.
– По-прежнему тишина, – говорит она Адаму, сидя на диване и указывая на свой мобильник. – Я уже раз десять звонила. На Дэна не похоже. Я начинаю волноваться. Знаю, когда он занят расследованием, то погружается в него с головой. Только мне не хотелось бы сообщать шефу о состоянии его друга текстовым или голосовым сообщением. – Похоже, мысли Адама витают где-то далеко. – Ты меня слушаешь?
Парень кивает, идет к дивану и садится в кресло, стоящее напротив.
– Не знаю, что там с Дэном, но я попросил тебя приехать в Нью-Йорк, потому что, учитывая последние события, времени у нас совсем немного. Полагаю, нам следует ускориться. – Выдержка изменяет Адаму, глаза наполняются слезами. Джулс больно видеть его в таком состоянии. – Дед выйдет из комы. Он просто обязан, – шепчет парень, словно подбадривая сам себя.
– Да, так и будет, – тихо говорит Джулс. – Твой дедушка стойкий боец, он полон решимости. Уверена, он не хотел бы, чтобы мы бросили начатое.
«Вне зависимости от того, как сложатся обстоятельства», – мысленно продолжает она, и сердце сжимается. Шансов на то, что Эллис выкарабкается, очень мало. Рак пожирает его легкие, почки и другие органы отказывают, да еще и сотрясение после падения… Полный кошмар. Джулс даже не может навестить его в больнице – ведь о ее существовании родственникам не должно быть известно. Нужно соблюдать правила. Только бы Дэн наконец ответил!
Адам хлопает ладонью по лбу.
– Совсем забыл! На той неделе сюда неожиданно заявилась Марго, хотя я не давал ей адреса. Видимо, следила за мной. Это в ее привычках – шпионить за художниками и клиентами. Какой я идиот, что позвал тебя сюда. Следовало быть осторожнее. Возможно, приспешники Марго тебя сфотографировали. – Адам подается вперед и подпирает подбородок руками. – Если наш план рухнет, то по моей вине.
Джулс открывает от удивления рот. Как она не подумала об этом! Теперь ее легенда и яйца выеденного не стоит. Дэн и так жутко разозлится, что она помчалась в аэропорт и прилетела в Нью-Йорк, даже не посоветовавшись с ним, а теперь еще и прокол с квартирой. Но у Адама очень расстроенный вид, и Джулс старается, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно.
– Нам надо придумать новый план. И быстро.
Возникает неловкая пауза. Им нужно все обдумать. В дальнем углу комнаты Джулс замечает большую доску, к которой кнопками прикреплены фотографии женщин крупным планом. Их много, несколько десятков. Выглядит странно.
– Кстати, кто они? Твои бывшие? – Джулс выдавливает из себя улыбку. – Или потенциальные?
Адам оборачивается и смеется, хотя ему сейчас не до веселья.
– Знаю, выглядит нелепо. Но так я работаю. Фотография нравится мне почти так же сильно, как живопись, поэтому я комбинирую два вида искусства. Для создания новой серии картин я в течение недели снимал женщин в парке – с одной и той же точки и в одно время. Человеческая природа – удивительный мир. Я нахожу определенные закономерности, нащупываю ниточки, приходит вдохновение… Сложно объяснить.
– Творческий процесс, – говорит Джулс. Она смотрит на окна: они ничем не завешаны. – Может, закроем шторы? Вдруг агенты Марго тоже увлекаются фотографией.
