Город Буйволов располагался на берегах реки Тигр, которую пересекал очередной мост из лодок – не такой длинный, как первый. Вскоре, въехав в Багдад, они направились к величественной мечети с куполами цвета бирюзы. Там автобус остановился, и Агата вдруг поняла, что пятидневное путешествие закончилось: она прибыла в гостиницу «Тигрис палас».
Пока водитель выгружал багаж Агаты и Нэнси, Кэтрин вышла попрощаться.
– Хочу дать вам пару советов на всякий случай. Когда пойдете за покупками, помните: на Ближнем Востоке все не так, как кажется. Если человек яростно машет на вас, то на самом деле приглашает подойти, а если манит, то, наоборот, гонит прочь. Если хотите, чтобы вас услышали, нужно кричать – так здесь принято. Будете разговаривать обычным голосом, на вас не обратят внимания – подумают, что вы просто бормочете себе под нос.
– А вы где будете жить? – спросила Нэнси.
– На другом конце города, в гостевом доме. Леонард не любит тратиться на жилье. – Кэтрин драматически закатила глаза. – Прошу прощения: звучит, пожалуй, слишком осуждающе.
Она помедлила – лишь на секунду.
– Кстати, мы завтра венчаемся. Я и Леонард то есть. Придете?
Интересно, проживает ли здесь еще кто-нибудь, думала Нэнси, проходя мимо пустынного холла гостиницы «Тигрис палас». Чай подавали в прохладном внутреннем дворике; прислуживал официант в униформе, вполне годящейся для фешенебельного отеля.
– Почему же она не сказала нам раньше? – продолжила разговор Нэнси, раскладывая на коленях салфетку.
– Не хотела лишней суеты? – предположила Агата, пока официант наливал чай. – Все-таки второй брак.
– Все равно могла бы упомянуть. Может, сомневается?
– Наверное, обдумывала во время путешествия, пыталась определиться…
– У меня такое было наутро после того, как Феликс сделал предложение. – Нэнси потянулась за сэндвичем. – Я рассказала отцу – тот был в восторге, – а сама смотрела в окно на проклюнувшиеся почки и думала о том, что замужество похоже на эти листики, такие нежные, бледные… не знаю, незащищенные, что ли… Вот они распустятся, и все – назад дороги нет. А вдруг гроза или мороз?
– Вы хорошо знали Феликса?
– Не особенно. Видела его несколько раз в гостях под Рождество. А потом он пришел на костюмированную вечеринку, которую устроила моя одноклассница. Когда я приехала, все уже изрядно напились. Феликс был в костюме Зорро – вылитый Дуглас Фэрбенкс[30] в красном плаще и черной шляпе. Позже я узнала, что до моего приезда он успел сделать предложение нескольким девушкам. – Нэнси покачала головой. – Думаю, он все отменил бы, но отец поместил объявление в «Таймс», отступать было некуда, и через полтора месяца мы поженились.
Агата взяла чайник и долила чаю Нэнси, потом себе.
– Брак – всегда прыжок в неизвестность, даже если знаешь человека вдоль и поперек. Иногда получается. И все же я сомневаюсь, что на свете много по-настоящему счастливых браков.
Нэнси наблюдала за бабочкой – красные, белые и черные полосы, словно флаг – на стене над головой Агаты.
– Помните, в поезде вы упомянули, что ваш муж был влюблен в другую? Он ее бросил?
Агата уставилась в свою чашку.
– Он… Мы… мы больше не вместе.
– Ох, простите! Не следовало спрашивать.
Агата протяжно вздохнула.
– Мне очень тяжело об этом говорить, даже сейчас. Стыдно признаться, но я намекнула Кэтрин, что мужа убили на войне.
– Что ж, вас можно понять. И потом, судя по вашим рассказам той ночью, вашей вины тут совсем нет, – заключила Нэнси, откусывая сэндвич.
– Беда в том, что люди всегда назначают виноватой женщину – значит, плохо старалась. А если есть ребенок, то вообще, считай, пропала в глазах общества.
Почему-то сэндвич во рту превратился в опилки. Что она скажет своему малышу, когда тот подрастет и поймет, что папа не выполнил обещания?
«Просто подожди пару-тройку месяцев, не высовывайся…»
И вот она здесь, в чужом городе, на другом конце света, зависит от женщины, которую едва знает и которая наверняка содрогнется в отвращении, когда правда выйдет наружу… Как, ради всего святого, продержаться несколько недель – не говоря уж о месяцах?
На следующее утро Агата проснулась рано и не сразу вспомнила, где находится. Вчера она рухнула в постель около шести вечера и проспала добрых двенадцать часов.
Какое-то время Агата лежала неподвижно, впервые за неделю наслаждаясь роскошью настоящей постели, затем встала и подошла к окну, выходящему на маленький балкон. Внизу пролегала улица Аль-Рашид – главная транспортная артерия города, полная народу. Почти все прохожие были в национальном одеянии, хотя изредка попадались и европейские костюмы. Большинство шло пешком, некоторые ехали на повозках, запряженных мулами или лошадьми. Мимо протарахтел древнего вида автобус, который тянула упряжка мулов, со спиральной лесенкой в задней части и кучей народу сверху. Видимо, так выглядит утренний час пик.
