В тени навеса через дорогу мужчина в тюрбане продавал еду на самодельном прилавке. Позади него еще один подбрасывал на решетке ломти чего-то похожего на баклажаны, пока третий укладывал в лепешки салат и поливал каким-то белым соусом. У прилавка в ожидании толпились арабы, болтали и сплевывали на тротуар. Запах поднимался вверх, и Агата вдруг поняла, что ужасно проголодалась.
Они с Нэнси условились встретиться за завтраком в половине девятого. Свадьба была намечена на десять, а потом каждая отправлялась по своим делам: Агата – на поиски жилья, Нэнси – в британское консульство, узнавать, что же случилось с кузиной.
Интересно, как себя чувствует Кэтрин в утро венчания? Сама Агата испытывала смешанные чувства: чужая свадьба – болезненное напоминание, которого она так стремилась избежать. Через три дня свадьба Арчи…
Отбросив ненужные мысли, она занялась подбором наряда, подходящего для венчания в жару под девяносто градусов Фаренгейта. В итоге остановила выбор на платье из сиреневого шелка с отделкой из кремовых розочек у воротника, а к нему – новая соломенная шляпка-клош, купленная в «Хэрродз»[31]. Вынимая ее из картонки, Агата некстати вспомнила разговор с продавщицей, которая подробно объясняла значение разных типов ленточек.
– Последний писк моды, – объявила девушка, протягивая руку к безглазым болванкам. – Форма ленточки означает, что владелец одинок, но сердце его уже занято.
По выражению лица Агаты было видно, что номер не прошел.
– Или вот, взгляните! – Продавщица указала на сложный шелковый узел лилового оттенка. – Эта означает, что вы замужем.
Ее улыбка была встречена еще более хмурым выражением лица.
– Может, эта подойдет? – Девушка достала шляпку с пышным бантом, вишневым в белый горох. – Подразумевает, что вы свободны и заинтересованы…
– Мне бы что-нибудь попроще. – Раскрасневшаяся Агата взяла шляпку с узкой кремовой ленточкой и единственной пуговкой из перламутра. Если в ней и зашифрован тайный смысл, знать об этом совершенно не хотелось.
Воспоминания прервал резкий стук в дверь. Агата глянула на часы: чай заказан к половине восьмого, а сейчас только семь. Решив, что это Нэнси, она пошла открывать. К ее удивлению, на пороге стояла Кэтрин.
– Простите, что беспокою так рано. – Она выглядела взволнованной, гладкая кожа на лбу собралась в морщины. – У нас проблема: Макс с Майклом застряли в Бейруте – какие-то неполадки с судном, которое везло наши припасы. В общем, у нас нет свидетелей на свадьбу, и я подумала – может, вы с Нэнси окажете нам честь?
– Э-э… я… – Агата запнулась. – Надо будет расписаться в книге регистрации?
Только сейчас до нее дошла вся серьезность ситуации: ведь это означает, что ее инкогнито раскроется! Нельзя использовать фальшивое имя на брачном сертификате – это сделает его недействительным, и свадьба превратится в фарс. По сути, Кэтрин и Леонард Вулли будут жить во грехе!
– Я… я не уверена…
Какое извинение придумать?
– Вам не нужно больше притворяться. – Кэтрин шагнула вперед и положила руку ей на плечо. – Я знаю, кто вы.
Под ее пристальным взглядом Агата съежилась. Знает… Наверняка догадалась в первый же день.
Перед глазами замелькали картинки из путешествия. Сколько раз она замечала эту загадочную улыбку Моны Лизы!
– Вы уже не в поезде… – Кэтрин перешла на мягкий шепот. – Никто не будет показывать пальцем.
Агата перевела дыхание; казалось, губы склеились между собой.
– Когда вы поняли?
– Когда увидела вас без очков. Вы спали, и я поднесла вашу книгу к лицу, сличая с фотографией на обложке. У меня и до этого возникали подозрения. Так и подмывало спросить, но не хотелось ставить вас в неловкое положение.
Агата отвернулась, качая головой.
– Глупо было надеяться, что можно сбежать. Просто…
– Не нужно ничего объяснять, я все понимаю – читала в газетах. – Пауза. – Если честно, я знаю, что это такое – когда твою жизнь выставляют на всеобщее обозрение.
– Правда?
Кэтрин кивнула.
– Я тоже была не совсем искренна. Когда я сказала, что мой муж погиб на войне, я слукавила. Это неправда: он покончил с собой через полгода после свадьбы.
– Ох, мне так жаль! Я…
Кэтрин протестующе подняла руку.
– Не надо ничего говорить. Просто поддержите меня сейчас, хорошо?
– Да, конечно!
Скромную церковь святого Георга на Хайфа-стрит заслоняли нависающие минареты мечети Абу Ханифа, и все же, когда они с Нэнси вслед за Кэтрин вошли внутрь, на Агату снизошло чувство успокоения.
– Не стоит ее посвящать – не сейчас, – посоветовала Кэтрин, уходя из отеля. – Я попрошу ее подписать первой, и она ничего не увидит.
