— Я закричу! — предупредила Ирма, но ее опередила дочка. Увидев непонятное, что происходило с ее матерью, малышка скривила личико и зашлась плачем.
— Отойди от нее, — донеслось откуда-то сверху.
Секунды замешательства Игоря хватило, чтобы Ирма сумела вывернуться и оказаться на дорожке. Она взглянула вверх. Там, у распахнутого окна, стоял Павел. Стоял и курил. Игорь секунды две представлял собой мокрую статую. Затем все-таки осмелился пошевелиться и встретиться глазами с братом. Ирма, подхватив ребенка, скрылась в доме.
— Паш, я пошутил, Паш…
— Ага. Я видел.
Голос у Павла был нехороший. Игорь сразу расслышал эти слишком знакомые нотки, которые появлялись у Павла всякий раз, когда им приходилось участвовать в разборках. Внутри у Игоря похолодело. Он проследил, как окурок Павла обрисовал дугу и погас в траве. Игорь, мокрый как тюлень, беспорядочно заметался по участку. Павел неторопливо спускался вниз. Когда Павел появился в дверях, Игорь, хотя и находился довольно далеко, инстинктивно отступил к сараю.
— Паш, она сама…
— Сама? Что — сама? Лапала тебя?
На пути Павла попалась садовая лейка, и он, не задумываясь, отшвырнул ее ногой. Лейка звучно вписалась в железную емкость, та издала гулкий утробный звук.
— Братан! Ты разве не видишь, она бегает к кому-то! Хвостом крутит… Я только спросил ее…
— Да? К кому же? — с угрожающим спокойствием поинтересовался брат.
— Я узнаю! Я для тебя же хотел… Я — узнаю!
Игорь уперся ногами в ступеньки сарая, остановился, пригнув голову. Павел приблизился вплотную. Игорь машинально сел на крыльцо и закрыл голову руками.
— Ты ей веришь, Паша, а она обманывает тебя!
— Докажи, — с нехорошим спокойствием промолвил Павел у Игоря над головой.
— Докажу, — чуть слышно пообещал Игорь.
— Вот тогда и потолкуем, — бросил Павел и сплюнул. Плевок пришелся совсем рядом с левой ногой Игоря. — Если то, что ты говоришь, — правда, убью обоих. И его, и ее. А если наговариваешь — не обижайся, брат…
У Игоря при этих словах спина покрылась гусиной кожей. Он хорошо знал брата. Тот, не тратя больше слов понапрасну, повернулся и неторопливо двинулся к дому.
По субботам в Завидове топились бани. Молодежь стекалась на танцы отмытая, свежая, нарядная. Вначале никто не входил в зал — толпились в фойе, девчонки громко хохотали, стараясь привлечь внимание парней. Те кучковались и травили анекдоты, то и дело взрывая клуб громовым ржанием. Приезжали на мотоциклах из соседних деревень. Синий ларек перед клубом становился похожим на гудящий улей. Его атаковали со всех сторон. Сметалось все: жвачка, пиво, металлические баночки алкогольных коктейлей. Клуб сотрясали ударные. Ди-джей, приезжавший в Завидово специально по субботам, громко орал в микрофон — заводил публику. До поры вниманием его не жаловали. Должно было собраться определенное количество народу, чтобы начались собственно танцы. И вот часам к десяти обычно являлась шумная компания, уже сильно навеселе, только что отметившая чей-нибудь день рождения. Народ заваливал в зал, и начинались, как выражался отец Полины, «тряски». Ди-джей по многу раз в микрофон поздравлял именинника, ставил для него любимую песню. Девчонки с парнями перемешивались. В руках у всех было неизменное пиво и коктейли. Через час после начала все ходили полупьяные, из зала выныривали, как из бани. Густая смесь паров спиртного, сигаретного дыма, духов и одеколона заполняла клуб до отказа. Дышать становилось нечем. Всякий раз, вернувшись с танцев домой, Полина вывешивала свою одежду в огороде для проветривания.
Дежурство на танцах могло сойти за благополучное, если не случалась драка. Дрались же на танцах отчаянно, в пух и перья. Редкие танцы обходились без потасовки.
Сегодня она с самого начала почувствовала опасность подобного столкновения. Еще когда сидела в фойе и отрывала синенькие билетики.
На танцы явились обе девушки Леши Винокурова — местная, Таня, и городская, Настя. Таня родилась и выросла в Завидове, вместе с Лешей лопала кашу в детском саду, а в школе за одной партой сидела. Настя же приезжала в деревню к тете и завладела Лешей в городе, куда тот после девятого класса поступил в колледж. Сам Леша на танцы не пришел — чувствовал, что неприятностей не избежать.
Настя вытанцовывала в кругу своих подружек, демонстративно не замечая Таниных злых взглядов. Таня вела себя более активно и потому сразу привлекла внимание Полины. Лешина деревенская подружка то и дело бегала в ларек, накачивала себя спиртным то ли с горя, то ли для храбрости. Она показывала на Настю пальцем, громко смеялась над соперницей и вообще вела себя вызывающе.
