— Почему — стряслось? — не поняла Полина и подошла к окну. Тут же увидела Дарью Капустину, рассекающую пыль по дороге. Лицо ее было красным, платок от быстрой ходьбы сбился набок, волосы выбились. Калитка с визгом распахнулась, ступеньки крыльца со скрипом просели.
— Полина! Беда у нас! — задыхаясь, с трудом выговорила Дарья и опустилась на стул прямо возле двери.
— Сынок, воды, — бросила Полина и обратилась к Дарье: — Что стряслось? С Геной что?
— Я так и знала, я чуяла… Я же спрашивала всех, никто мне ничё… Да если б знать…
— Ты, Даша, давай по порядку.
— Да какое по порядку! Голова кругом! Генка давеча прибежал ни живой ни мертвый. Ну, говорит, мать, готовься, сейчас невесту приведу. Ольга, дескать, от него беременная. И теми же ногами унесся. Я заметалась по избе, не знаю, за что схватиться, в себя прийти не могу. Как снег на голову. Я же не знала ничего!
— Да никто ничего не знал.
— А через час приходит как горем убитый. Лег на диван и лежит.
— Не пошла?
— Хуже! Она собралась от ребенка-то избавиться, шкаф тяжелый двигала, чтобы выкидыш сделать. Генка этот шкаф в щепки разнес… А она сказала, что все равно за него не пойдет.
— А где Гена сейчас?
— Достал из подпола бутылку самогона и напивается. Ой, Полина, горе без отца-то сына поднимать… Отец был бы, хоть сказал чего. А я не знаю, что и делать…
На Дарью было жалко смотреть. Полина провела ее в комнату и усадила на тот самый диван, где днем сидела и лила слезы Ольга.
— Сейчас что-нибудь придумаем… — успокаивала гостью, снова меняя халат на юбку с блузкой.
— Ты уж сходи со мной к Ольге, — сквозь слезы попросила Дарья. — Мы вместе-то уговорим ее. Скажем, какой мой Гена хороший. Чего она с ума-то сходит? Кто ж от собственного счастья отказывается? Будет за ним как королева жить. Он для нее в лепешку расшибется, уж я-то знаю своего сына!
— Конечно, скажем, — поддакивала Полина. Она совсем забыла про Тимоху, а тот сидел в своей комнате и слушал Дарьино повествование, открыв рот. — Под лук вскопай, — напомнила ему Полина.
Когда они вдвоем с Дарьей шагали по селу, солнце уже клонилось к закату, а коровы неторопливо возвращались с пастбища, подтягивались ближе к домам, но по дороге не забывали остановиться и похрумкать травкой возле палисадников. Дарьина корова, узнав хозяйку, остановилась и протяжно замычала.
— Не до тебя, Жданка, — отмахнулась Дарья. — Иди домой.
Корова постояла, озадаченно глядя вслед удаляющейся хозяйке. Потопталась скромно… и двинулась за ней.
Ольгу они увидели издалека. Она стояла на крыше своего сарая и собиралась прыгать вниз. Полина и Дарья, не сговариваясь, кинулись к калитке. Дернули — калитка заперта.
— Оля, открой!
— А я гостей не жду! Идите, откуда пришли!
Дарья попыталась открыть калитку, но та не поддавалась. Ольга заранее закрыла ее на щеколду.
— Оля, открой по-хорошему! Мы забор сломаем! — предупредила Полина.
— А ломайте! Сами же потом делать будете! Один идиот уже мне шкаф сломал! Ломать — не строить!
Ольга подошла к самому краю сарая и посмотрела вниз. Корова позади женщин протяжно загудела.
— Фу, Жданка! — вздрогнули Дарья с Полиной. — Тебя только тут не хватало! Ольга, открой сейчас же!
Ольга, не отвечая, зажмурилась и.,, сиганула вниз. Полина и Дарья дружно охнули. Дарья поддела калитку плечом, та слетела с петель. Женщины в два прыжка оказались возле сарая, где в зарослях крапивы барахталась Ольга.
— Не ушиблась? — кинулась к ней Дарья. — Ногу не подвернула?
«Не ушиблась… — мысленно передразнила Полина. — Задрать бы подол да отходить той крапивой хорошенько! Дура!»
Но Дарья уже вытаскивала ревущую Ольгу из крапивы, уговаривала пойти к крыльцу и посмотреть, целы ли руки-ноги. Пока Дарья успокаивала напуганную собственным поступком Ольгу, Полине пришлось выгонять со двора упирающуюся Жданку. Та плохо слушалась Полину, все рвалась к хозяйке, а та хлопотала вокруг упрямой Генкиной зазнобы. Наконец Дарье удалось уговорить Ольгу войти в дом. Там царил погром, учиненный Генкой.
— Ишь как любит-то тебя! — всплеснула руками Дарья, оглядывая последствия визита сына к возлюбленной. — В щепки шифоньер-то разнес!
— Орел, — согласилась Полина.
Предстояло все это как-то прибрать, чтобы успокоить беременную. Дарья как обхватила Ольгу своими огромными ручищами, так и не выпускала. Гладила по широкой спине и уговаривала, как ребенка. По ее словам выходило так, что Ольга с Генкой — почти Ромео с Джульеттой. Что любят они друг друга безумно, поэтому ругаются, что это всегда так. А уж у Дарьи в шкафах для ребенка Генкиного давно все припасено — и фланели, и ситца. И нашьет она ему разных чепчиков и уголков с выкрутасами, соседки обзавидуются. Полина собирала Ольгины вещи и слушала Дарьины выдумки, как песню. Вели они новоиспеченную сноху впотьмах, огородами. За ними плелась обиженная, недоеная Жданка. Полина несла чемодан. Дома Дарья приказала Ольге располагаться, а сама отправилась доить корову. Полина тоже сразу убежала — было совсем темно.
