Враждующие стороны привлекали к себе внимание. Бедное на события село радовалось любой возможности поразвлечься. Только одна Марина наслаждалась самими танцами. Она выбрала место на середине зала и, едва начинала звучать новая мелодия, моментально улавливала ее ритм, принималась двигаться, ни на кого не обращая внимания. Тимоха, никогда прежде не ходивший на дискотеку, вдруг пришел и занял место рядом с ди-джеем. Отсюда просматривался весь зал, но Полина теперь хорошо знала, на кого именно смотрит ее сын.
Танцы были в самом разгаре, когда вдруг в зале раздался отчаянный визг, вслед за тем поднялся шум, все задвигалось и поменялось местами.
Полина вбежала в зал. На месте, где только что вытанцовывала Марина, теперь отчаянно дрались Таня с Настей. Обе девочки были красные, мокрые. Чья-то сумка валялась под ногами, раскрыв рот. Оттуда успели высыпаться спички, сигареты и конфеты в блестящих фантиках. Таня вцепилась Насте в волосы, которые совсем недавно были гладко зачесаны, а теперь клочьями торчали во все стороны. Настя не уступала своей сопернице в силе и ловкости. Благодаря этому обстоятельству они моментально превратились в плотный клубок, опасно перемещающийся по залу. Пока никто не пытался разнять их, всем было интересно, на чьей стороне окажется перевес. Пьяные парни подначивали девчат:
— Танюха, засвети ей! Не подкачай!
— Настена, покажи класс!
Полина сделала знак ди-джею выключить музыку и двинулась к дерущимся.
— Девочки! — крикнула она. — Прекратите! Вы же покалечите друг друга!
Пьяные, разгоряченные дракой девчонки никого не видели и не слышали. Они матерились обе, как скотник Андрей, нет, пожалуй, хуже скотника Андрея. Сколько работала в клубе Полина, столько удивлялась: девчонки матерятся хуже парней! Дерутся все чаще девчонки из-за женихов, а не наоборот. Дети все раньше пробуют спиртное, а взрослые упорно не замечают, куда катится мир.
Наконец ей удалось подобраться к дерущимся и ухватить со спины одну из них. Стала оттаскивать, но это оказалось не просто. Девчонка так брыкалась, что Полина поняла: завтра все ноги будут в синяках. Вторую девочку кто-то тоже оттаскивал в другую сторону. Все понимали, что из-за этих двоих могут прекратить танцы. К тому времени, когда общими усилиями удалось растащить соперниц, Полина сама выглядела как после драки.
Она поднялась в кабинет, чтобы привести себя в порядок. Причесалась перед зеркалом и увидела, что пуговица на костюме выдрана с мясом. Забралась на стул и стала шарить в шкафу в поисках нитки с иголкой. Мысли лезли в голову самые неподходящие. Подумала о Лешке, который так предательски не явился на танцы, а сидит перед телевизором и смотрит футбол. О том, что обе девочки через год о нем скорее всего и не вспомнят. Зато она, Полина, обречена об этом помнить, хотя не хочет. Надоело быть буфером между чужими страстями. Все надоело… И эта музыка, которую музыкой называть кощунственно, и этот пьяный угар, без которого не обходятся ночные сборища ни в столицах, ни в самой захудалой деревне.
Топот в коридоре не предвещал ничего хорошего.
— Мама! — Тимоха распахнул дверь и вытаращился на мать. — Ивановские приехали на трех машинах, вдупель пьяные! Возле клуба разборки начались…
— Господи! — ахнула Полина. — Беги, сынок, за участковым.
Тимоха убежал, а Полина так с отодранной пуговицей и полетела вниз.
В танцзале дискотека была в самом разгаре. Девчонки подпрыгивали, визжали. Парни выкобенивались друг перед другом, кто как мог. Музыка оглушала. Но все же, как охарактеризовала бы мероприятие заведующая, «было тихо». Полина прошла через зал и прильнула к окну. Она сразу увидела несколько машин. У одной горели фары, и в их свете два здоровенных парня дубасили друг друга. Третий рядом мочился на колесо. В машине наверняка находились еще несколько, но они были уже не в состоянии принимать участие в активной жизни. «Не выйду, — решила Полина. — Но и в клуб не пущу». Она стремительно вышла в фойе и встала у входа. Но шум на улице, звуки драки доносились до нее, и она все больше начинала нервничать. Тимоха не возвращался. А если он не нашел участкового и теперь пришел к клубу один? И эти отморозки придерутся к нему?
Полина не выдержала и вышла на крыльцо. Ивановские парни лупцевали друг друга так, что звуки ударов, как в индийском кино, смачно дополняли хаос доносившейся из клуба музыки. Полина издалека увидела сына. Он шел один, как она и предполагала. Парень, который только что мочился на колесо, что-то сказал в сторону Тимохи. Полине показалось — позвал его.
Она не стала дожидаться продолжения, опередила ивановского, быстро двинулась навстречу сыну, взяла его под руку.
— Ну что?
— Да он в бане моется. Обещал подойти…
— Понятно… — Полина осторожно уводила сына от клуба. Но тот, что стоял у машины, был не согласен с таким ее действием.
— Эй, пацан! Я чё-то не понял… Я, кажется, тебя позвал… Ты чё борзеешь?
Полина и Тимоха одновременно обернулись. У парня были красные глаза, как у кролика. И как назло, белесые ресницы, Это делало его лицо невыносимо отталкивающим.
