Вопрос был поставлен на голосование и в результате снят с повестки дня. Одно время эта ассоциация объединяла более сотни женщин–работниц, но, поскольку для улучшения их положения практически ничего не было сделано, они постепенно выходили из нее{390}.
Еще в начале своего становления как ведущего борца за права женщин Сьюзен Б. Энтони пришла к выводу, что избирательное право является ключом к эмансипации женщин и что неравенство полов представляет собой источник большего гнета, чем классовое неравенство и расизм. В глазах С. Энтони, «самая одиозная олигархия, которая когда–либо существовала на земле»{391}, представляла собой господство мужчин над женщинами.
Она пыталась доказать, что «олигархию богатства, где богатый господствует над бедным; олигархию знания, где образованный господствует над невежественным; или даже олигархию расы, где англосакс правит африканцем, еще можно вытерпеть; по олигархия пола, превращающая отца, братьев, мужа, сыновей во властелинов над матерью и сестрами, женой и дочерьми в каждом доме, олигархия, которая предопределяет господствующее положение всех мужчин и подчиненное — всех женщин, вносит разлад и дух бунта в каждый дом в стране»{392}.
Непоколебимый феминизм Энтони был наглядным отражением господствовавшей в обществе буржуазной идеологии. И, возможно, потому, что Энтони находилась в плену буржуазных представлений, она не смогла понять, что судьба белых тружениц и черных женщин одинаково неразрывно связана с судьбой мужчин–тружеников, так как классовая эксплуатация и расизм не делали различий между полами. Разумеется, дать отпор повелительно–хозяйскому отношению мужчин было необходимо, но их настоящим врагом — врагом общим — был хозяин, капиталист, тот, на котором лежала вина за то, что они получают мизерную заработную плату, работают в невыносимых условиях, за дискриминацию по признакам расы и пола на производстве.
В массовом масштабе женщины–работницы подняли знамя всеобщего избирательного права только в начале XX века, когда в ходе их классовой борьбы выковались необходимые для этого предпосылки. Зимой 1909–1910 гг. проведенное женщинами знаменитое «восстание 20 тысяч» парализовало швейную промышленность в Нью—Йорке, и тогда вопрос о голосовании стал приобретать особое значение для борьбы трудящихся женщин. Руководители женского рабочего движения стали говорить, что женщины–работницы могли бы использовать право голосования для подкрепления требований о повышении заработной платы и улучшении условий труда. Предоставление женщинам избирательного права могло послужить мощным оружием классовой борьбы. После того как при пожаре на фабрике компании по пошиву мужских рубашек в Нью—Йорке трагически погибло 146 женщин, стало совершенно очевидно, что назрела необходимость в законодательстве, запрещающем женщинам работать в условиях риска для жизни. Другими словами, женщинам–работницам избирательное право было необходимо для того, чтобы гарантировать саму их жизнь.
Лига женских профсоюзов призвала к созданию суфражистских лиг работниц. Одна из ведущих членов нью–йоркской Лиги суфражисток Леонора О'Рейли яростно защищала право женщин на участие в голосовании с позиций интересов рабочего класса. Направляя острие своей полемики против политиканов, противившихся предоставлению женщинам избирательного права, она поставила под вопрос и господствовавший культ материнства. «Вы можете говорить, — отмечала она, — что наше место дома. Однако в Соединенных Штатах нас 8 миллионов, тех, кто должен вне дома зарабатывать себе на хлеб, и мы пришли сказать вам, что в то время, как мы работаем на заводах, шахтах, фабриках, в магазинах, мы не имеем той степени безопасности, которую должны иметь. Вы придумали для нас законы, но они не принесли нам ничего хорошего. Годами женщины обращаются в законодательные собрания во всех штатах и пытаются изложить свои нужды…»{393}.
