Таким образом Леонора О'Рейли и ее сестры из рабочего класса тем самым заявили, что они собираются бороться за предоставление женщинам избирательного права, и, вне всякого сомнения, они используют его в качестве оружия, которое поможет им лишить места тех законодателей, чьи симпатии на стороне большого бизнеса. Женщины из рабочей среды требовали предоставления избирательного права, рассматривая его как оружие в нараставшей классовой борьбе. Эта новая перспектива в движении суфражисток отражала растущее влияние социалистического движения. Действительно, женщины–социалистки придали новый импульс движению за избирательные права женщин и отстаивали эту борьбу с точки зрения жизненных интересов их сестер из рабочего класса. В первое десятилетие XX века в США было 8 млн. работающих женщин, причем 2 миллиона из них составляли черные женщины. Страдавшие от тройного гнета — расового и социального неравенства, а также дискриминации по признаку пола, — эти женщины имели очень веские аргументы, чтобы у них было право на участие в выборах. Однако расизм настолько глубоко пронизал движение суфражисток, что его двери никогда так и не были всерьез раскрыты для черных женщин. Но все же политика Национальной ассоциации суфражисток (НАС) не оттолкнула черных женщин от борьбы за избирательное право. Ида Б. Уэллс, Мэри Чэрч Тэррел и Мэри Маклеод Бетюн были среди самых известных черных суфражисток.
Маргарет Мюррей Вашингтон, лидер Национальной ассоциации цветных женщин, признавала, что «проблема предоставления избирательных прав женщинам лично ее никогда сна не лишала…»{394}. Это кажущееся безразличие вполне могло быть реакцией на расистские позиции НАС, поскольку та же М. Вашингтон писала: «Цветные женщины, так же как и цветные мужчины, осознают, что если когда–нибудь будет установлено равное для всех правосудие и во всех судах будет вестись «честная игра» по отношению ко всем расам, то в этом случае женщины должны обладать равными с мужчинами возможностями для выражения своих мнений путем голосования»{395}.
Как отмечала М. Вашингтон, Национальная ассоциация клубов цветных женщин создала отделение борьбы за избирательные права для информации своих членов о политике правительства, «чтобы подготовить женщин к разумному и мудрому использованию своих избирательных прав»{396}. Клубное движение черных женщин в целом было насквозь пропитано духом движения суфражисток, и, несмотря на отказ от сотрудничества со стороны НАС, оно продолжало выступать за предоставление женщинам избирательных прав. Когда уже в 1919 году — за год до победы суфражисток — Северо–восточная федерация клубов черных женщин обратилась с просьбой о приеме ее в члены НАС, ответ руководства ассоциации повторил аргументацию Сьюзен Б. Энтони, отказавшей черным женщинам–суфражисткам в аналогичной просьбе четверть века назад. Сообщая федерации, что ее просьба о приеме не может быть удовлетворена, руководитель НАС поясняла, что, «…если в южных штатах в этот весьма критический момент разнесется новость о приеме в Национальную ассоциацию суфражисток организации, объединяющей 6 тыс. цветных женщин, наши враги смогут успокоиться — провал поправки будет обеспечен»{397}.
Тем не менее черные женщины поддерживали борьбу за предоставление избирательных прав женщинам вплоть до самой победы.
В отличие от своих белых сестер черные женщины–суфражистки пользовались поддержкой многих мужчин своей расы. Как и Фредерик Дуглас (черный) — один из самых выдающихся сторонников женского равноправия в XIX веке, — так и У. Дюбуа в XX веке стал лидером суфражисток. В сатирической статье но поводу парада суфражисток, состоявшегося в Вашингтоне в 1913 году, Дюбуа назвал белых мужчин, которые насмехались над женщинами и избивали их (было ранено около 100 человек), защитниками «славных традиций англосаксонского мужества»{398}.
Он писал: «Славно, не правда ли? Разве вас не сжигает стыд от того, что вы просто жалкий чернокожий мужчина, когда лидеры цивилизации совершают столь великие деяния? Разве вы не «стыдитесь своей расы»? Разве это не вызывает у вас желания «быть белым»?»{399}.
Заключая статью на серьезной ноте, Дюбуа привел слова одной из белых женщин, участвовавших в параде. Она сказала, что все черные мужчины без исключения вели себя уважительно. Из тысяч черных мужчин, наблюдавших парад, «ни один не вел себя вызывающе или грубо….Разница между ними и этими наглыми, самоуверенными белыми мужчинами была огромна»{400}.
