Прочтя эти строки, она разрыдалась, а потом сказала: «При изжитых желаниях тело становится легким, ибо богоугодны поступки, совершённые без желания получить что-либо взамен. О сколь много тел, которые ради желаемого целые ночи выстаивают в молитве! Сколь много глаз, из которых катятся слезы раскаяния за грехи и заблуждения!»
Потом она прибавила: «В печали навещаю братьев своих, ибо они – братья мои по скорбям и горестям. Однако не в обычае у
Сказав так, она удалилась.
Пересекая Бани Израиль, я встретил девушку – она была истомлена жаждой Истины, глаза ее были возведены к небесам. Я пожелал ей мира, она сказала:
– Мир и тебе, Зун-Нун.
– Как ты узнала меня?
Говоря словно с ленивым бездельником, она сказала:
– Бог всемогущий создал дух каждого из нас за две тысячи лет до создания тел. И всё это время духи обретались вокруг божественного трона. Те, кто узнал другу друга, тяготеют друг к другу и здесь. Те же, которые не узнали друг друга, становятся здесь противниками. Мой дух узнал твой дух.
– Я вижу, ты женщина мудрая, – сказал я. – Удели же мне толику наставлений из тех, которыми Бог вразумил тебя.
– О Абуль-Фаиз, прими в свои вены огонь Справедливости и Равенства – чтобы он очистил твое сердце и оставил там одного Господа. Тогда Он дозволит тебе поселиться у Его двери, и укажет тебе новое место, и повелит твоему стражу прислуживать тебе.
– О сестра, – воскликнул я, – продолжи речь свою.
Она сказала:
– Абуль-Фаиз, стремись спасти свою душу и освободить себя, пока у тебя еще есть время, и возьми от себя во имя самого себя. Предайся Господу и поминай Его с любовью, когда ты один.
Как-то с товарищем я пересекал пустыню Бани Израиль, – рассказывал Зун-Нун. – Мы встретили женщину, одетую во власяницу, лицо ее было закрыто шерстяной тканью, в руке она несла железный слиток.
– Мир тебе, – приветствовал я ее, – да благословит тебя Бог.
– Мир и тебе, – ответила она.
– Куда ты идёшь? – спросил я.
– Всякий раз, когда я прибываю в этот город, – вскричала она, – из-за того, что жители его небрежны в исполнении Божьих заповедей, меня словно сжимает со всех сторон. Вот я и отправилась на поиски чистого, незапятнанного места, где бы я могла без помех преклонить колени в молитве и воззвать к Нему, призвать его с обожанием в сердце. Сердце моё будто растоплено желанием встретиться с Ним.
– Никогда мне не доводилось слышать, чтобы ктото столь прекрасно говорил о Друге, – промолвил я. – Скажи мне, что такое Любовь (
– Да возвысится Господь! – возразила она, – ты, мудрый проповедник, спрашиваешь об этом подобную мне? Любовь прежде всего пробуждает напряжённое внутреннее тружение, – и так до тех пор, пока дух того, кто томится любовью, не очистится. И тогда только им суждено будет отведать из кубка с напитком Любви.
Сказав так, она пронзительно вскрикнула и упала без чувств.
Говорят, что когда Баязида спросили, кто был его мастером, он ответил так:
Это была одна старая женщина. Однажды мною овладел такой восторг от ощущения чувства единения, что во мне не осталось ничего иного – даже и на волосок. В этом состоянии полного забвения себя я вышел побродить по пустыне и случайно встретился со старой женщиной, которая несла мешок с мукой. Она велела мне донести для неё муку до города, но оказалось, что я не в состоянии сделать это. Тогда я призвал льва, чтобы взять ношу, и когда он приблизился ко мне, взвалил мешок ему на спину. Потом я спросил старую женщину, что она скажет горожанам в ответ на их расспросы, поскольку не хотел, чтобы они знали обо мне.
– Я скажу, что встретила тщеславного тирана.
– О чём это ты? – воскликнул я.
В ответ она спросила:
– Было ли причинено льву какое-либо неудобство?
– Нет, – ответил я.
– За исключением того, что ты обременил ношей того, на кого сам Господь не наложил бремени, – возразила она. – Это ли не тирания?
– Да, – согласился я с ней.
