– В моем сердце нет места ни для чего, кроме Него. Сердцем я всецело уповаю на Его любовь, и грудь моя исполнена Его духовных таинств. Знание о Нём разливается по моим венам. Тело мое напоено лишь Им одним. Мне ли не помнить о тайной близости, поминая Его? – ведь я поглощена Им непрерывно.
Я попросил ее наставить меня на путь истинный и указать путеводные вехи к Божественному единству, ведь – Бог свидетель – я барахтаюсь в море греховности.
«Воспринимай благочестие как свое единственное пропитание, Зун-Нун, – сказала она, – а целью своих исканий – мир иной. Средством своего продвижения сделай аскезу и воздержание. Отдали свое сердце от мирского. Это даст тебе возможность возвратиться к Творцу. Бери пример с людей богобоязненных. Беги пути грешников, пока твое имя не окажется в книге праведников и ты не узришь, по милости Божьей, что между тобою и Им не осталось завес, а привратник у Его двери более не гонит тебя».
Ее наставления глубоко тронули меня и вернули меня на путь, ведущий к Творцу. Она же повернулась и пошла прочь, напевая: «Он – возлюбленный, который обещал нам единение. Им присягаю, что сердце мое никогда не разлучится с Ним. Если ты напоёшь мне Его имя – вот будет мне радость! Я бы и душу свою вручила тому, кто поминает моего возлюбленного. Он – Любимый. И нет Ему равных во всем мире – и в моем сердце, когда Он появляется там. Что ж тут удивительного, если бы я умерла на пути любви от тоски по Нему».
Как-то, пересекая пустыню, я встретил святую женщину. Когда она приблизилась, я приветствовал ее, и она ответила мне.
– Откуда ты? – спросила она.
– Я навещал того, кто столь мудр, что нет ему равных.
– Эх, – вздохнула она, – что же ты отъединил себя от него, хотя он – заветное пристанище для странников?
Ее ответ поразил меня в самое сердце, и я заплакал.
– К чему этот плач? – спросила она.
– Он – лекарство, – сказал я, – я поспешил с его помощью унять свою боль.
– Был бы ты по-настоящему искренним – ты бы вовсе не плакал.
– Потому ли искренний не знает слез? – спросил я.
– Именно, – ответила она. – Ведь плач приносит успокоение сердцу, а это – изъян для мудрого. Ясно, что ты нерадивый.
– Наставь меня, – взмолился я, – как мне загладить свою вину перед Господом.
– Как печально, – заметила она. – Разве твой друг не помог тебе даже настолько, чтобы хотя бы избавить тебя от нужды в погоне за избыточным?
– Может быть, ты наставишь меня, что же мне делать?
После этого она дала мне такой совет:
Затем она горько зарыдала и взмолилась сквозь слезы: «О Господь мой, доколе же, позабытая Тобою, буду я ютиться здесь, где никто не поддержит меня в моих горестях?»
И она побрела прочь, бормоча:
– Если слуга поражен любовью к Господину, к какому же еще врачу ему обратиться, чтобы излечить свой недуг?
Во время одной из поездок в горы Антакиа я увидел девушку, одетую лишь в накидку из шерсти. Мне показалось, что она безумна. Она ответила на мое приветствие и спросила, не я ли – Зун-Нун Мисри.
– Бог с тобой, – ответил я, – как ты узнала меня?
– Посредством того знания, которое приходит с Божественной любовью, – ответила она. – Хочу спросить тебя, – попросила она.
– Спрашивай, – ответил я.
– Что такое великодушие?
– Умение прощать и милосердие, – дал я ответ.
– Это великодушие мирское, – возразила она. – А в вопросах веры?
– Скорое послушание Богу, – произнёс я. – Всякий раз, когда ты спешишь повиноваться Ему, Он знает, что у тебя на сердце, ты же ничего не желаешь от Него.
– Плоховато для тебя, Зун-Нун, – сказала она. – Двадцать лет я страстно желаю попросить Его о чем-нибудь – и всё еще ощущаю смущение перед Ним, страшась, что неусердна в своем тружении, как тот работник, что ищет лишь награды за труды. И всё же я исполняю порученное Им из благоговения и преданности перед Ним.
И она отвернулась и побрела прочь.
Однажды, гуляя, я увидел чернокожую девушку – дети кидали в нее камни, крича: «Неверная, она говорит, что видит Бога!»
Я последовал за ней – и она окликнула меня по имени.
– Как ты узнала меня? – удивился я.
– Одежда Его друзей – знак, по которому воины Его армии узнают друг друга.
– Что говорили тебе эти дети? – спросил я.
– А что они говорили? – повторила она.
– Что ты будто бы зришь Бога.
– Истинно так, – сказала она. – С тех пор, как я познала Его, я больше не закрыта завесой.
