– Усман, а почему ты не попросил Хозяина твоего селения снизойти к твоей нужде и упростить тебе задачу?
Не восприняв ее скрытого намека, я ответил:
– Я не вхож к нашему старейшине.
– Ах Усман, – настаивала она, – что же разрушило связь между тобою и Им и воздвигло стену на пути твоего поиска Его?
Уловив, наконец, внутренний смысл ее слов, я заплакал.
– О чем ты плачешь? – пожурила она меня. – О чем-то содеянном и позабытом, или о чем-то позабытом, а теперь пришедшем на память?
– О том, что я позабыл, а теперь припомнил.
На это она молвила:
– Ах Усман, превозноси Господа, который не оставил тебя, несмотря на твое небрежение. Любишь ли Его?
– Да, – признался я.
– Истинно так? – спросила она.
– Да, я люблю Бога, – повторил я.
– Если ты достиг состояния Божественной любви, – вопросила она, – то что же Он уделил тебе из своей Божественной мудрости?
Ее слова удивили меня, и я не нашелся что ответить.
– Возможно, Усман, – продолжала старая женщина, – ты из тех, кто предпочитает скрывать свою любовь?
Я был в полном замешательстве и не знал, что сказать.
Тогда она заметила:
– Бог утаивает перлы Своей мудрости и глубочайшей любви, предохраняя их от праздных сердец.
– Я попрошу Бога о милости к тебе, если ты помолишься Ему, чтобы Он принял меня в Своей любви, – поклялся я ей.
Она отрицательно махнула рукой, но я настаивал, чтобы она помолилась за меня. Наконец она сказала: «О слуга Божий, отправляйся по своей надобности. Возлюбленному ведомо, что Он дал тебе в твоём сердце».
Отворачиваясь, она бросила мне через плечо: «Если бы я не боялась потерять своё состояние, я бы с гордостью перечислила тебе свои духовные достижения».
Затем она добавила: «Напрасны эти жаждание и страсть, ибо лишь лицезрение Тебя способно остудить их. Напрасен этот плач, ибо его способно утешить лишь Твое прощение».
«Клянусь Богом, – сказал Усман, – я плачу всякий раз, когда вспоминаю этот случай».
Абу Сулейман Дарани (ум. в 830 г.), великий суфийский мастер, рассказывал такую историю, которую он слышал от некоего Саида из Африки:
Сидя с друзьями в Иерусалимской мечети, я увидел девушку, одетую во власяницу, в шерстяной шапочке. Она молилась так:
– О мой Повелитель, мой Бог! Как узок путь для того, кому не хватает наставлений! Как ужасает одиночество того, кто не имеет друга.
– Девушка, – вмешался я, – отчего люди отсекают себя от Бога?
– Из-за любви к миру, – ответила она. – Пойми всё же, что у Бога есть слуги, которых Он насыщает нектаром Своей любви; их сердца в столь глубоком плену, что они любят только Его.
Потом она прочла такие строки: «Запаси себе в дорогу в мир иной пищу благих деяний, ибо в могиле лишь дела твои смогут поддержать тебя. Человек – гость среди людей. Недолго живет он среди них и уходит».
Салих ибн Абд ал-Карим рассказывает следующую историю:
Как-то меня направили к благочестивой женщине, которая жила в Мекке или Медине. Я обнаружил ее читающей проповедь. Когда она закончила говорить, я зааплодировал ей. Подождав, пока разойдутся люди, я подошел к этой женщине и поделился своим опасением, что благодаря моим аплодисментам она могла возгордиться.
«Гордость, – ответила женщина, – возникает только из чего-то, что внутри тебя, но когда это приходит извне, почему человек должен гордиться?»[70]
В Мекке жила одна набожная женщина, – рассказывал Мухаммад ибн Бакар. – Нисходящие на нее состояния были таковы, что по крайней мере раз в час она пронзительно вскрикивала и выла от боли. Люди указали ей, что ее состояние ни на что не похоже, и спросили, не желает ли она исцелиться от своей боли.
«Исцелить эту боль? – воскликнула женщина. – Увы, сердце мое разрывается при мысли о том, как излечить его. Не удивляет ли вас, что я еще жива и сижу здесь с вами, хотя мое сердце обратилось в полыхающий костер любви и устремления к Нему? Пламя это не угаснет, пока я не вернусь к своему Врачевателю, которому ведомо моё лекарство и который обладает нужным моему сердцу бальзамом. Пока же кажется, что мои долгие страдания в этом доме, где и слезы не приносят облегчения, служат для ублаготворения Его воли».
Мне сказали, что в Басре живет одна благочестивая женщина, – пишет Саид ибн Аттар. – Я увидел ее, когда она молилась. По завершении молитвы она спросила, как меня зовут. Я сказал ей, и она молвила: «О Саид, всё, что отвлекает тебя от Бога, для тебя неблаговременно».
И она отвернулась от меня и вернулась к своим молитвам.
