– Он вывел Свое воинство ради меня, – ответила она, – и проделал долгий путь, чтобы переместить меня от обители двойственности к вратам
– Но что о твоей дружбе с Ним? – спросил я.
– О, это удивительно и возвышенно, – ответила она.
– И тебе ведома любовь?
– Что бы я знала, – возразила она, – если бы не знала любви? Любовь умеренная приносит сладкие плоды. Когда же она становится чрезмерной, возникает смертельная боль и разрушительная греховность. Любовь подобна дереву: оно мучительно приживается, зато плод его сладок и вкусен.
Затем она запела: «Для того, кто не ведает отдохновения от любви, терпение и передышка не существуют, ибо плачущие глаза его – отверстые раны, и все члены его слабеют и чахнут от любовной муки и скорби. Кому под силу исцелить эту истощенность любящего, когда любовь усложняется преследованием предмета любви и стремится к исчезновению?»
Однажды мое внимание было привлечено одной набожной женщиной – она молилась сквозь слезы, – рассказывает Абдулла ибн Мухаммад. – Она говорила:
– О Боже, я столь утомлена жизнью, что если бы я отыскала торговца смертью, то прибегла бы к его помощи из пылкого желания увидеть Бога и наблюдать вид Его Лица!
– Уверена ли ты в своих деяниях? – спросил я ее.
– Нет, – ответила она. – Но сможет ли Он обречь меня на муки – в ответ на ту любовь и расположение, которые я питаю к Нему?
Хасан ибн Джафар передавал, со слов своего отца:
Проходя мимо одного дома, я увидел старуху – ее вид выдавал глубокую нищету. Она плакала и стенала: «О Боже, долготерпеливый и прощающий, люди стремятся достигнуть Тебя, свершая добрые дела. Как же мне, погрязшей в грехах, взывать к Тебе, не совершив ничего, угодного Тебе? О милостивый, яви же Свое долготерпение ко мне – да послужит оно мне ко спасению от мук в мире ином».
Я спросил, есть ли у нее дети, и, узнав, что нет, спросил, с кем она живет.
«Велик Господь, – воскликнула женщина, – со мною Тот, кем я преисполнена. Когда Господь – мой ближайший Друг, как могу я страшиться Его?»
Ее слова повергли меня в слезы.
Я спросил, на какие средства она живет.
«Не говори о пустом, – запротестовала она. – Я дожила до своих лет, не прибегая к помощи таких, как ты, или кого угодно ещё. Или не читал ты в Коране: „Который кормит меня и поит, Который исцеляет меня, когда я заболеваю“?» (26:79–80)
Однажды в пустыне я встретил женщину, – передает Абу Мухаммад Муртаиш, – и заговорил с ней.
– Откуда вы родом, госпожа? – спросил я ее.
– Из отчего дома.
– А куда направляетесь?
– Домой.
– Где же ваши дорожные припасы? – вопросил я.
– Тот, кто призвал меня к Себе, дарует мне пищу, ибо я полностью вверила себя Ему.
– У вас нет и воды? – спросил я.
– Лишь те, кто страшится жажды, берут с собой воду, – сказала она.
– Вам не на чем ехать, а дорога дальняя, – заметил я.
– Напротив, вместо одного средства передвижения у меня целых четыре, – сказала она. – Но ваш ум затуманен, и вы не в состоянии увидеть их. Первое из них – умение быть довольной, я еду на нём всякий раз, когда Провидение Божие преграждает мне дорогу. Второе – терпение, его я седлаю, когда случаются напасти, и практикуюсь в воздержанности. Третье – благодарность. Когда я обласкана Божественной милостью, она везёт меня, пока я славлю Бога. И наконец, я седлаю скакуна томления всякий раз, когда мне даруется благословение Любви Господней.
Хотя, возможно, в последнем случае она выразилась так: «Когда мне даруется милость преданного послушания Богу, я седлаю скакуна искренности».
И обратившись к небесам, девушка произнесла, плача: «О Повелитель, Твоя любовь поглотила мою душу, заставила покинуть отчий кров и обратила в скиталицу-перекати-поле».
Увидев, что она плачет, я спросил, чем вызваны ее слезы.
– Я так истомилась без Друга, – ответила она. – Сердце мое обезумело от страсти и стало равнодушным к себе. В таком состоянии возможны ли для меня ли спокойствие и мир в сердце?
– Какова же подлинная дорога к Запредельному? – напоследок спросил я.
– Ищи Возлюбленного сердцем на ступенях Незримого Мира.
Абдул-Вахид ибн Зайд рассказывал:
В Басре я услышал о набожной женщине, которая от любви стала блаженной – ее якобы можно было отыскать в одном из питейных домов города. Три дня я безуспешно искал ее. На четвертый день я приметил истощенную женщину, одетую в поношенное платье, с ожерельем на шее. Она пристально взглянула на меня и спросила:
– Кого разыскиваешь, Абдул-Вахид?
– Тебя, – ответил я.
