Клодий, спотыкаясь, спустился вниз, упал на колени на полу курии Гостилия и сложил руки в мольбе, оглашая сенат стонами. Это было так необычно, что весь сенат застыл, ошеломленный. Это он серьезно? Или играет? Были это слезы веселья или горя? Никто не знал.
Мессала Нигер, у которого были фасции на февраль, кивнул своим ликторам.
– Уберите, – коротко приказал он.
Упиравшегося Публия Клодия вынесли и оставили в сенаторском портике. Что с ним происходило потом, неизвестно, потому что ликторы закрыли дверь перед несчастным, несмотря на его выкрики.
– Квинт Гортензий, – сказал Мессала Нигер, – я бы добавил к твоему предложению еще одно. Когда народ соберется в четвертый день перед мартовскими нонами, мы предварительно вызовем гарнизон. А теперь будем делиться. Голосуем!
Присутствовали четыреста пятнадцать сенаторов. Четыреста проголосовали за предложение Гортензия. Среди проголосовавших против были Пизон Фруги и Цезарь.
Трибутное собрание поняло намек и утвердило
– Ну, – молвил Гай Пизон после собрания, – с Гортензием, Фуфием Каленом и Мессалой Нигером у Клодия проблем не будет.
– Они определенно смягчили первый вариант законопроекта, – сказал Катул не без удовольствия.
– Вы заметили, каким озабоченным выглядит Цезарь? – спросил Бибул.
– Его кредиторы настойчиво требуют уплаты долга, – весело заметил Катон. – Я слышал от банкира в Порциевой базилике, что судебные исполнители каждый день стучат в дверь Государственного дома и что наш великий понтифик не может нигде показаться без их сопровождения. Мы все-таки прижали его!
– Но он все еще на свободе, – напомнил менее оптимистичный Гай Пизон.
– Да, но теперь у нас цензоры, которые симпатизируют Цезарю значительно меньше, чем его дядя Луций Котта, – напомнил Бибул. – Они знают, что происходит, но не могут действовать, не имея решения суда. А решения суда не будет, пока кредиторы Цезаря не пойдут к городскому претору с требованием погасить долг. Впрочем, ждать этого уже недолго.
Да, долго ждать не приходилось. Если провинции не распределят в течение последующих нескольких дней, в мартовские ноны карьера Цезаря рухнет. Своей матери он ничего не сказал. И всякий раз, когда Аврелия появлялась поблизости, у него делалось такое выражение лица, что она не осмеливалась заговорить с ним о чем-нибудь, кроме того, что касалось весталок, Юлии или хозяйства в Государственном доме. Но Цезарь худел на глазах! Скулы его заострились, как лезвие ножа. Кожа на шее стала дряблой, точно у старика. Каждый день мать Цезаря ходила в храм
Жеребьевка по провинциям наконец состоялась.
Публию Клодию досталось быть квестором в Лилибее, в Западной Сицилии. Но он не мог уехать из Рима до суда.
Сначала казалось, что удача все-таки не покинула Цезаря. По жребию ему выпала Дальняя Испания, а значит, у него будут проконсульские полномочия и отвечать он будет только перед консулами года.
Новому наместнику полагалось жалованье – определенная сумма, которую казна ежегодно выделяла по графе «Расходы государства по поддержанию порядка в провинции». Из этих денег наместник должен платить легионам и государственным служащим, ремонтировать дороги, мосты, акведуки, дренажные и сточные трубы, общественные здания и оборудование. Сумма для Дальней Испании составляла пять миллионов сестерциев. Она становилась личной собственностью Цезаря. Некоторые наместники инвестировали деньги в Риме еще до отъезда в провинцию, надеясь, что из провинции можно будет выжать достаточно, чтобы покрыть все расходы. За время их наместничества оборот капитала в Риме давал приличный доход.
На собрании сената, где проходила жеребьевка, Пизон Фруги, имевший фасции на март, спросил Цезаря, даст ли тот показания в сенате относительно событий, имевших место в ночь первой мистерии
– Я с удовольствием это сделал бы, старший консул, если бы мне было что сказать. Но мне сказать нечего, – твердо ответил Цезарь.
– Перестань, Гай Цезарь! – резко прервал его Мессала Нигер. – Тебя просят дать показания сейчас, потому что к тому времени, когда начнут судить Публия Клодия, ты уже будешь находиться в своей провинции. Если кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин и знает, что происходило, так это ты.
– Уважаемый младший консул, ты сейчас произнес очень важное слово – «мужчина»! Меня не было на этом празднике. Показания – это торжественное заявление с принесением клятвы. Поэтому оно должно быть правдивым. А правда заключается в том, что я абсолютно ничего не знаю.
– Если ты ничего не знаешь, тогда почему ты развелся с женой?
