Феномен теснейшей связи брака и землевладения – отнюдь не изобретение феодализма, и с разложением феодального строя, как хорошо известно читателям Джейн Остин, эта связь по-прежнему никуда не исчезла. В средневековую эпоху, как и столетия спустя, родители обычно сами устраивали брак своих детей: находили подходящую партию и согласовывали имущественные вопросы. Семья невесты выделяла ей приданое, состоявшее у знати и торгового сословия в основном из земельных владений или денег, а у крестьян – из предметов одежды, мебели и утвари. В случае расторжения брака или смерти мужа до рождения ребенка приданое чаще всего возвращалось жене. Супруг, со своей стороны, назначал жене вдовью часть, обыкновенно опять-таки в виде земельных угодий. По общему праву это могла быть треть или половина имущества, которым владел муж либо какой-то конкретный феод в составе его владений. Вдовья часть торжественно «вручалась» невесте у дверей церкви во время свадьбы, но по существу представляла собой не подарок, а скорее обеспечение на будущее: единственным распорядителем этого имущества в течение совместной жизни оставался муж; к жене оно переходило, только если она его переживет. Учитывая, что при разделе имения умершего супруга львиная доля доставалась наследнику мужского пола, вдовья часть может рассматриваться как своеобразная форма социальной защиты женщины. Если же вдова вступала во второй брак, то вдовья часть, как правило, возвращалась родне ее покойного мужа. Стоит еще сказать, что в большинстве случаев вдова допускалась лишь к пожизненному пользованию вдовьей частью: собственность оставалась за семьей мужа, и вдова не имела права отчуждать эти земли.
Важную роль в средневековых брачных обычаях играла помолвка, или обручение. Соответствующая церемония восходила, по-видимому, к древним языческим ритуалам и во многом напоминала обряд церковного венчания. Помолвка обладала почти такой же юридической силой, как сам брак. Нередко молодые начинали совместную жизнь сразу после помолвки. По нормам общего права дети, рожденные от такого сожительства, признавались незаконными (и даже последующий брак молодых родителей не мог изменить этого положения), но трезвая жизненная практика водворяла свои правила.
Важнейшая часть свадебного обряда происходила на паперти у церковных дверей. Объявив о составе вдовьей части, жених в знак неразрывного союза надевал невесте на палец кольцо и подносил ей подарок, состоящий из золотых или серебряных монет. Затем молодые давали взаимные обеты верности. Кольцо и денежный подарок выполняли функцию залога или поручительства (на древнеанглийском языке –
Разводов в современном понимании в Средние века не существовало, но пара могла, во-первых, разойтись (в таком случае повторный брак был исключен), а во-вторых, добиться признания брака недействительным (что открывало дорогу к новому супружеству). Аннулирование брака было процедурой хлопотной и затратной, поскольку требовало обращения в церковный суд. Главными основаниями для расторжения брака служили родство супругов, прелюбодеяние, половое бессилие мужа и постигшая одного из супругов проказа. В категорию «родства» включалось не только кровное родство, в том числе весьма отдаленное, но и свойство́ (иначе – родство через брак) и даже родство духовное (через крещение). Благодаря такому расширительному толкованию «родство» было удобным поводом для избавления от надоевших или невыгодных супружеских уз. Вообще, хотя формально браки между родственниками до определенного колена были запрещены, на практике это правило нередко нарушалось, и супружество продолжалось до тех пор, пока та или иная сторона не пожелает его прекратить. Происходить это могло, если в браке не родилось наследника мужского пола, а также из политических или экономических соображений – а то и просто, если неудержимо «потянуло на сторону».
Например, Иоанн Безземельный и его первая жена Изабелла Глостерская приходились друг другу троюродными братом и сестрой, что считалось недопустимо близкой степенью родства. Узнав о свадьбе, архиепископ Кентерберийский запретил им сожительство и вдобавок наложил на владения будущего короля интердикт, который, впрочем, был снят папским легатом: последний играл на опережение, рассчитывая, что Иоанн обратится за официальным разрешением в Ватикан. Тот, однако, с ходатайством не спешил. Когда же Изабелла оказалась бесплодной, Иоанн нашел полдюжины епископов, согласившихся объявить брак недействительным по причине кровного родства супругов. Изабелла не возражала и впоследствии успела побывать замужем еще дважды.
