Среди множества саксонских монахинь, известных своей ученостью и литературными трудами, особенно прославилась Хросвита Гандерсгеймская. Перу этой выдающейся женщины X столетия принадлежат стихотворные христианские легенды, эпические поэмы исторического содержания, повествующие о недавних событиях, а также шесть коротких пьес, написанных в подражание Теренцию. Созданные за два века до возрождения западноевропейского театрального искусства в позднее Средневековье, эти комедии являются первыми образцами послеантичной драмы. Как поясняет в предисловии к своим пьесам сама Хросвита, ее цель – прославить «достохвальное целомудрие святых дев». Потому она не гнушается имитацией приемов древнеримского комедиографа, воспевающего «постыдное многоблудие распутных жен». Она хочет поставить классический слог на службу благочестивой цели, пусть обращение к нечестивым языческим писаниям и заставляет ее «заливаться густым румянцем»121.
По сюжету пьесы «Дульциций» к Диоклетиану приводят трех девственниц-христианок. Император требует, чтобы они отреклись от своей религии и вышли замуж за язычников. Когда девы отказываются, их заключают под стражу и передают военачальнику Дульцицию для дальнейшего разбирательства. Покоренный красотой пленниц, Дульциций помещает их в каморке рядом с кухней, намереваясь воспользоваться их беспомощностью и утолить страсть, но когда ночью пытается туда проникнуть, на него нападает умопомрачение. В одурманенном состоянии он ошибается дверью и принимается расточать ласки кухонным горшкам и котлам, а девы наблюдают за этой комической сценой сквозь замочную скважину. «Этот безумный, рассудка лишенный, воображает, что в наших объятиях пребывает, – говорит одна из них. – То котел нежно к груди прижимает, то горшки и кувшины обнимает, сладкие поцелуи расточает. <…> От такого объятья лицо, руки и платье так уж измазаны, так уж изгажены, что от налипшей сажи стал он эфиопа гаже». «Справедливо, чтобы он так же выглядел извне, как душа его, преданная сатане», – замечает ее подруга122.
Затем наваждение спадает, и разъяренный Дульциций, узнав, что стал посмешищем, отдает приказ: выставить девушек обнаженными на базарной площади. Но одежда волшебным образом приклеивается к их телам, а самого Дульциция внезапно сражает беспробудный сон. Диоклетиан тогда поручает расправу над строптивыми христианками другому своему приближенному – Сисиннию, но и он в какой-то момент оказывается одурачен. В конечном счете двух девушек все-таки сжигают на костре, а третью удается застрелить из лука. Души мучениц возносятся на небеса под восхищенные возгласы римских солдат, увидевших, что тела остались неприкосновенны: «О дивное чудо! Как верить нам зренью? Глядите, их души покинули тело, но нет и следов уязвлений!»123
Монастырь Дизибоденберг давно лежит в руинах, но мы можем более или менее представить, как протекала жизнь Хильдегарды в те годы, когда она состояла монахиней под началом аббатисы Ютты (продолжалось это почти четверть века). Все средневековые обители были устроены приблизительно по одному образцу. Обширную территорию, обнесенную высокой стеной, занимали сады, огороды, пруд для разведения рыбы, деревянные хозяйственные корпуса (конюшни, амбар, пекарня, пивоварня, мельница, голубятня). В центре комплекса находились основные монастырские здания, разделенные дворами: церковь с клуатром, лазарет, трапезная (рефекторий) с прилегающей поварней; дортуар, где сестры спали; зал капитула, где проводились собрания; покои настоятельницы; в некоторых случаях гостевой дом. К рефекторию примыкала зона для мытья рук (лаваторий) – длинные неглубокие выдолбки, куда по трубам поступала вода, иногда снабженные кранами. Встречались и более передовые санитарные технологии. Скажем, аббатиса Евфимия, которая с 1226 по 1257 год возглавляла бенедиктинский монастырь Вервелл в английском Гэмпшире, «с превеликой заботой и радетельным попечением соорудила для немощных, а равно и здоровых новую просторную больницу в стороне от главных строений, а в связи с нею – дормиторий с необходимыми службами. Под оной больницей провела она водосток, по которому с достаточною силой устремлялась река, смывавшая все нечистоты, могущие заразить воздух»124.
Управляла общиной настоятельница – аббатиса или, в обителях поменьше, приоресса, – следившая за соблюдением монастырской дисциплины. В XII веке мы уже не находим среди настоятельниц особ королевской крови, но статус этих женщин по-прежнему очень высок. Избирали их, как правило, сами сестры, после чего кандидатура утверждалась епископом. Настоятельницы исполняли свои обязанности пожизненно (за исключением случаев добровольного ухода с поста или увольнения за недостойное поведение или некомпетентность).
