Ты соблазнил мою сестру до брака. Узнав об этом, я отдал ее тебе против своей воли, чтобы избегнуть скандала. Чтобы принесенный ею обет не препятствовал браку, ты отправился в Рим и подкупил курию дорогими подарками и несчетными обещаниями, дабы недозволенное было тебе дозволено. Присутствующему здесь архиепископу Кентерберийскому сие стало известно, и он открыл папе всю правду, но правда побеждена была новыми подношениями и покорилась римской алчности. Когда же ты оказался не в состоянии выплатить обещанную сумму, то навлек на себя отлучение от церкви; и в довершение сотворенного тобою зла ты, лжесвидетельствуя, назвал меня своим поручителем без моего совета и ведома209.
Дословная точность столь пространной цитаты (тем более пересказанной, скорее всего, с чужих слов) вызывает понятные сомнения. Но, как подтверждают другие источники, суть претензий суверена хронист уловил верно. Тем же вечером, под угрозой заключения в Тауэр, Симон и Элеонора, взяв с собой несколько слуг, спустились на небольшой лодке вниз по Темзе и добрались до побережья Ла-Манша. Там они пересели на корабль и отплыли во Францию.
Супруги поселились в фамильном замке семьи Монфор в местечке Монфор-л’Амори. Некоторое время спустя на свет появился их второй сын, которого назвали в честь отца. В том же 1240 году Симон, примкнув к Ричарду Корнуоллскому и другим английским аристократам, принял участие в так называемом «крестовом походе баронов». Возможно, таким способом он рассчитывал примириться с Генрихом. Графиня с мальчиками сопровождала мужа до Бриндизи на юго-востоке Италии. Оттуда он двинулся в Святую землю, а Элеонора осталась в замке, любезно предоставленном в ее распоряжение императором Фридрихом II (мужем ее сестры Изабеллы). Она была беременна третьим сыном, Амори.
Тем временем Генрих как будто несколько смягчился: он велел провести реконструкцию принадлежащего Элеоноре замка Одихем и, в частности, достроить кухню, начатую ранее Симоном, возвести еще одно надворное здание и расширить донжон за счет пристройки нового зала. Осенью 1243 года король окончательно простил оступившегося свойственника и позвал графскую чету назад в Англию.
Изгнанники поспели в аккурат на свадьбу: Ричард Корнуоллский брал в жены Санчу, сестру королевы английской Элеоноры и королевы французской Маргариты. Приехала и мать невесты – графиня Прованса Беатриса Савойская (по словам Матвея Парижского, «женщина изумительной красоты»210), в лице которой Монфоры обрели заступницу и союзника. На Рождество, когда двор съехался в гости к молодоженам в замок Уоллингфорд, Беатриса поговорила с Генрихом и напомнила ему, что он до сих пор не выделил сестре приданого по случаю ее второго замужества. Король щедрой рукой пожаловал Монфорам годовую ренту в 500 марок и назначил еще 300 марок в год их наследникам, а заодно простил Элеоноре и Симону долги на сумму около 1750 фунтов. Помимо этого, он устроил так, что если последний оставшийся в живых брат Уильяма Маршала не выполнит свои денежные обязательства, то Элеонора наконец-то сможет получить земли, причитающиеся ей в виде вдовьей части.
Что касается замка Кенилворт, то король соблаговолил передать его сестре в пожизненное владение. За время отсутствия Монфоров в резиденции произошли значительные перестройки и улучшения. По приказу Генриха был проведен ремонт крепостных стен и надворных служб, обновлена крыша над большим залом. Капеллу обшили деревянными панелями и украсили росписями, а также изготовили два расписных сиденья для хозяина и хозяйки. Стены в покоях госпожи были выровнены и обшиты панелями, отремонтирован камин, обустроена дополнительная комната211. Король даже распорядился соорудить «красивую и хорошую лодку»212 и поставить ее у дверей большого зала213.
К середине 1240-х годов отношения Монфоров с королем вновь вступили в безоблачную фазу, словно и не было никакой размолвки. Произошло это на фоне обострения положения внутри страны. Требования неугомонных баронов, враждовавших с Генрихом, становились все настойчивее. Ситуация грозила вылиться в серьезные волнения, но Симон взял на себя роль посредника и искусно уладил конфликт, завоевав авторитет по обе стороны баррикад.
