Женский хор полностью

спрашивать совета у Кармы. Я совершенно запуталась, но мне не хотелось, чтобы он мне помогал. Эта женщина была настолько энергична, категорична и одновременно в таком отчаянии, что у меня закружилась голова, я отвела взгляд и сказала:

— Иногда лечение…

— …недостаточно продолжительно, — продолжил он, как будто прочтя мои мысли.

— Но я все делала так, как он сказал! Если он говорил три дня, я делала три дня; если говорил две недели, я делала две недели… но мне ничего не помогало! Я больше не могу, правда!

— Понимаю… (На самом деле, сказать «понимаю» очень легко, это ни к чему не обязывает, позволяет сделать паузу и подумать, позволяет выиграть время и показать, что тебе это интересно, что ты сочувствуешь. Но разве от этого есть хоть какой-нибудь толк?)

— Ах, знаете, мне это приятно слышать! — с облегчением сказала Эммануэль О.

— Правда?

— Ну конечно! Последние несколько раз, когда я к нему ходила, к другому… идиоту, у меня было ощущение, что ему нет до меня никакого дела. Но, боже мой, когда тебе так плохо, когда простое сидение на стуле причиняет неудобства, ты ни за что не станешь сидеть час в зале ожидания только для того, чтобы профессионал не проявил к тебе никакого интереса! К тому же это его чертова работа, и я за нее плачу! — крикнула она, ударив кулаком по столу так сильно, что моя ручка подпрыгнула.

— Вы сердитесь…

— И не говорите! Мне очень жаль, что я так себя веду перед вами, вы очень милая и чуткая, теперь я понимаю, почему девочки с сайта посоветовали мне сходить к доктору Карме. Вы многому у него научитесь, и пациенткам, которые к вам попадут, очень повезет.

Тут мне стало совсем неловко, поэтому я поднялась и сказала:

— Может быть, посмотрим, что у вас там!

— Я отправлю к вам всех своих подруг! — сказала она, вскочив на ноги, как будто желая меня обнять.

Карма тоже встал, я пошла за ним на «половину для осмотра» и пробормотала:

— Очень мило с вашей стороны.

Она уже начала расстегивать широкий ремень, который стягивал ее осиную талию в невероятно облегающих джинсах. Я намылила руки.

— Нет, но это правда, — сказала она, сняв стринги и встав посреди кабинета, расставив ноги, выпрямив спину, выставив грудь вперед под блузой с глубоким вырезом, как Чудо-Женщина, не успевшая надеть костюм. Она уперлась кулаками в голые ягодицы, ее глаза горели, с такой шутки плохи! — Последние несколько раз этот болван меня даже не осматривал, решил, что уже довольно на меня насмотрелся. А в последний раз был ужасно груб, натянуто мне улыбнулся и сказал, что, если я буду продолжать приходить к нему и показывать свои ягодицы, у его секретарши возникнут подозрения, а поскольку она подруга его жены, то ему не поздоровится! Да кем он себя возомнил, этот дурак? Он думает, мне приятно вертеться перед ним нагишом? Я хотела, чтобы он меня ос-мот-рел! А не чтобы глазел на меня! Вот вы делаете свою работу правильно! Когда вам говорят: «Мне больно», вы отвечаете: «Посмотрим, что у вас там!» Для этого и учиться не надо! Эх, мужчины, я вам скажу! Ой, простите, доктор, — она закрыла рот рукой, — я не о вас. Простите…

Карма улыбнулся, галантно протянул ей руку, помог подняться по ступенькам и сесть на край стола. Она легла и заняла нужную позицию. Я вытерла руки. Он подложил ей под голову маленькую подушку. Я натянула перчатки и открыла ящичек с зеркалами. Карма зажег хирургическую лампу, направил ее на половые органы Эммануэль О. и сказал:

— Наборы для мазков в нижнем ящике.

Я посмотрела на него, поняла, что он хочет мне что-то сказать, открыла ящик и достала оттуда трубку с длинным ватным стержнем. Он поставил табурет между бедрами Эммануэль О., я села, а он сказал (обращаясь к ней):

— Иногда, даже если лечение достаточно длительное, в складках половых губ остается крошечный участок, на котором сохраняется раздражение и который начинает беспокоить через несколько дней после окончания лечения. — Он развел у меня перед носом большой и указательный пальцы, и я раздвинула половые губы Эммануэль О. — Доктор Этвуд осмотрит вас очень осторожно, кончиком хлопкового стержня, и вы скажите, когда она дотронется до чувствительного участка.

Я мягко отодвинула складки плоти и заметила в самой глубине складки красную точку. Я дотронулась до нее хлопковым стержнем.

— Вот оно! — вскрикнула Эммануэль О. — С этого места всегда все начинается!

— Значит, мы только что нашли то, что отравляет вам жизнь. Мы это быстро вылечим.

— Отлично! — сказала она, приняв сидячее положение так быстро, что ее ступни едва не угодили мне в лицо.

— Для этого, — улыбаясь, добавил Карма, — придется кое-чем пожертвовать.

Он подозвал меня к столу.

— Все, что хотите! — сказала Эммануэль, надевая стринги и джинсы и одеваясь перед нами без всякого стеснения.