Никогда еще Изабелла не сталкивалась с натурой столь тонкой огранки. В первую очередь любопытство вызывала его наружность, а уж потом интерес распространялся и на иные, недоступные глазу особенности. Густые мягкие волосы, отчетливые, словно подведенные умелой рукою, черты – твердые, но негрубые, ровно подстриженная бородка, плавность и гибкость, заставляющие воспринять почти незаметное движение как выразительный жест, – каждый из этих внешних признаков означал для нашей восприимчивой молодой леди свидетельство высокого качества представшего перед нею образца, таящего в себе некое обещание большего. Осмонд был явно прихотлив и склонен к критическому восприятию жизни; возможно, болезненно раздражителен. Его существом управляла душевная уязвимость, и, вероятно, управляла безраздельно; оттуда и брали начало нетерпимость к вульгарным заботам и стремление жить в уединении – в своем собственном, идеально упорядоченном мире, предаваясь размышлениям об искусстве и красоте. Осмонд решительно во всем сверялся со своим изысканным вкусом, как неизлечимо больной человек на смертном одре всецело доверяет знакомому стряпчему, и тем разительно отличался от других.
Подобными качествами обладал и Ральф, полагавший, что смысл жизни заключается в стремлении разбираться в красоте. Однако принципы Ральфа ощущались скорее как отклонение от нормальности или своего рода искусственная надстройка, тогда как для мистера Осмонда они стали основной движущей силой, и все остальное им гармонично подчинялось.
Разумеется, Изабелла не могла враз постигнуть глубины нового знакомца, тем более их проявления не всегда оказывались очевидными. Как, к примеру, понять его выражение о собственной провинциальности? Изабелла, напротив, сочла бы, что Осмонд ее полностью лишен. Возможно, безобидный парадокс, призванный озадачить гостью? Или скромность, присущая человеку просвещенному? Вероятно, со временем все выяснится, решила наша героиня. В любом случае загадку разгадать будет интересно. Но… ежели подобная гармония – черта провинциальная, каковы же тогда столичные жители? Вопрос готов был сорваться с языка, хоть Изабелла и видела: Осмонд до крайности застенчив. С другой стороны, подобная скромность – свойство натуры деликатной и чувствительной, принадлежащей человеку, воспитанному в лучших традициях, свидетельство заложенного с рождения морального кодекса, отторжения вульгарности. Из любой схватки с пошлостью хозяин дома непременно должен был выйти со щитом. Изабелла не замечала в нем признаков самонадеянности; Осмонд никогда не опустился бы до поверхностных категорических суждений, обычной для многих. Он относился критически ко всем – и к себе в том числе. Для того чтобы составить хорошее мнение о собеседнике, ему требовалось многое, хотя и на себя он смотрел с неприкрытой иронией, доказывая полное отсутствие тщеславия. Не будь Осмонд по-своему робок, никогда бы ему не добиться мягкого, исподволь развивающегося воздействия на Изабеллу, одновременно доставляющего удовольствие и изрядно интригующего. Спросил ее мнения по поводу графини Джемини? Стало быть, мнение гостьи его немало интересует, хотя вряд ли она сказала бы нечто новое. Значит, у хозяина дома на холме пытливый ум; с другой стороны, странно, что брат считает возможным обсуждать сестру с незнакомым человеком. Что ж, во всяком случае, ничего более эксцентрического Осмонд пока не сделал и не сказал.
В доме имелось еще две комнаты, где Изабелла тоже провела четверть часа; в обеих содержалось немало романтических вещичек, в высшей степени любопытных и весьма ценных. Мистер Осмонд любезно исполнял роль экскурсовода, сопровождая нашу героиню от одного экспоната к другому, по-прежнему держа за руку дочь. Его любезность даже несколько смутила Изабеллу: с чего бы радушному хозяину уделять ей столько времени?
