Договорились, что в Лондон молодые женщины отправятся в сопровождении Ральфа, хотя миссис Тушетт их план не слишком одобряла. По ее мнению, подобный замысел мог прийти в голову исключительно мисс Стэкпол. Между прочим тетушка поинтересовалась, уж не собирается ли корреспондентка предложить компании остановиться в своих любимых меблированных комнатах.
– Мне все равно, где мы будем жить – лишь бы там был местный колорит, – сказала Изабелла. – Ведь за ним мы и едем в Лондон.
– Полагаю, девушка, отвергнувшая английского лорда, может позволить себе что угодно, – проворчала миссис Тушетт. – После подобного поступка по пустякам она переживать явно не станет.
– Вам хотелось, чтобы я вышла замуж за лорда Уорбертона? – осведомилась Изабелла.
– Разумеется.
– Мне казалось, что вы недолюбливаете англичан.
– Так и есть, однако тем больше причин использовать их себе во благо.
– Вот, значит, каково ваше представление о браке?
Изабелла отважилась добавить, что сама тетушка, похоже, не слишком много пользы извлекает из брака с мистером Тушеттом.
– Ваш дядя – не английский аристократ, – возразила тетушка, – впрочем, будь он представителем местной знати, я все равно поселилась бы во Флоренции.
– Неужели вы полагаете, что лорд Уорбертон сумел бы повлиять на меня в лучшую сторону? – оживилась Изабелла. – То есть я не считаю себя идеалом, но не люблю его до такой степени, чтобы отважиться на замужество.
– Коли так – отказали вы ему правильно, – тяжко вздохнула миссис Тушетт. – Надеюсь лишь, что следующее предложение будет удовлетворять вашим высоким требованиям.
– Подождем, когда его сделают, – тогда и поговорим. Дай бог, в ближайшее время ничего такого не случится – уж очень меня эти предложения расстраивают.
– Ежели вы намерены вести богемный образ жизни, тогда они, скорее всего, и вовсе не поступят. Ах, пардон… я ведь обещала Ральфу воздержаться от замечаний…
– Я намерена прислушиваться к советам кузена, – парировала Изабелла, – и безгранично ему доверяю.
– Что ж, я, как мать Ральфа, весьма вам признательна, – издала сухой смешок тетушка.
– Как же иначе? – в свою очередь, усмехнулась Изабелла.
Ральф заверил их, что не усматривает никакого нарушения приличий в посещении столицы – тем более они едут втроем, однако миссис Тушетт придерживалась иного мнения. Как и многие американки, прожившие долгое время в Европе, она поневоле полностью переменила прежние убеждения. Новые ее взгляды, сами по себе отнюдь не предосудительные, направлены были против свобод, коими молодые люди пользуются в Новом Свете, и в своих воззрениях тетушка стала преувеличенно и беспричинно щепетильна.
Ральф сопроводил своих спутниц в город и устроил в тихой гостинице на улочке, пролегавшей под прямым углом к Пикадилли. Сперва он решил отвезти их в дом мистера Тушетта на Винчестер-сквер – большой и весьма унылый в это время года особняк, где в мертвой тишине пылилась под полотняными чехлами тяжелая мебель, но вовремя спохватился: кухарка съехала в Гарденкорт, и кормить женщин было бы некому. В итоге он остановился на гостинице Прэтта. Сам Ральф все же расположился в любимом и с детства знакомом отцовском доме, устроив там себе «берлогу». Простывшая кухня? Бывали испытания и пострашнее. Позавтракать можно в гостинице – и он начинал день с визита к своим спутницам, перед которыми снимал крышки с исходящих паром тарелок сам мистер Прэтт, нарядившийся в просторную белую куртку. После завтрака наша троица приступила к составлению плана на день. Лондон в сентябре совершенно безлик – в нем остаются лишь отголоски прежнего оживления, а потому молодой человек с виноватым видом вынужден был напомнить путешественницам, что в столице сейчас нет ни души, чем заслужил презрительный взгляд мисс Стэкпол.
– Полагаю, вы имеете в виду исключительно аристократов? – осведомилась она. – Но город жив, и это лучшее доказательство: нет их – и не надо. По-моему, жизнь тут кипит. Ни души, говорите? Вы забываете о других трех или четырех миллионах его обитателей. Как вы их называете, низшим слоем среднего класса? Да какая разница – для вас они ничего не значат!
Ральф тут же заявил, что отсутствие аристократии не оставило в столице никаких пустот – ведь их заполнила собою мисс Стэкпол, а в целом сам он доволен как нельзя более. Тут Ральф нимало не покривил душой: на полупустой Лондон опустился пресный сентябрь, и город обрел своеобразное очарование – словно яркий драгоценный камень, завернутый в пыльную тряпку.
Вечером, проведя несколько часов с восторженными дамами на улицах столицы, он возвращался в безжизненный дом на Винчестер-сквер и забредал в просторную темную столовую, предусмотрительно прихватив с собой подсвечник из передней. На площади царила тишина, в доме не раздавалось ни звука; Ральф поднимал раму окна, дабы впустить воздух, и слышал в ночи скрип сапог одинокого констебля. Его собственные шаги гулко отдавались в пустых комнатах – почти все ковры убрали, и по дому металось печальное эхо.
