– Не хотела рассказывать вам о своих резонах, и все же слушайте: дело в том, что мне невозможно уйти от своей судьбы.
– От судьбы?
– Выйти за вас замуж означало бы ее изменить.
– Не понимаю… Почему судьба не может привести вас ко мне?
– Потому что не может, – не слишком последовательно, как настоящая женщина, ответила Изабелла. – Я знаю: мне нельзя свернуть с выбранной стези.
Бедный лорд Уорбертон не сводил с нее вопросительного взгляда.
– Отдать мне свою руку – значит свернуть со стези?
– Не в буквальном смысле. Ваше предложение для меня – огромная честь, однако оно лишает меня иных возможностей.
– Каких же?
– Я не о возможности выйти замуж за кого-то другого, – объяснила Изабелла, к которой быстро возвращался естественный цвет лица.
Она остановилась, потупившись и сдвинув брови, будто отчаялась дать ясное понимание своих намерений.
– Полагаю, не слишком самонадеянно будет предположить, что со мной вы больше обретете, чем потеряете, – заметил лорд.
– От несчастливой судьбы не уйдешь, – вздохнула Изабелла. – Союз с вами как раз и будет попыткой ее избежать.
– Уж не знаю, захотите ли вы сделать подобную попытку, однако ежели сделаете – обязательно преуспеете, – взволнованно воскликнул лорд.
– Я не могу, не должна!
– Что ж, раз вы сами настроены быть несчастной, стоит ли делать несчастным и меня тоже? Вероятно, для вас жизнь в страдании таит в себе прелесть, но для меня – нет.
– Я вовсе не стремлюсь к вечному страданию, – ответила Изабелла. – Напротив, всегда желала обрести счастье; верила, что его добьюсь. Многим так и говорила – вам всякий скажет. И все же раз за разом меня охватывает ощущение: я не смогу стать счастливой, отступив от начертанного мне пути или отгородившись.
– Отгородившись от чего?
– От жизни, от ее случайностей и опасностей, от познания и мук, что испытывает большинство людей.
В улыбке лорда засветился проблеск надежды.
– О чем вы, дорогая мисс Арчер? – живо, но рассудительно заговорил он. – Я вовсе не предлагаю вам укрыться от жизни и ее проявлений. Да это и не в моих силах, увы. Господи, за кого вы меня принимаете? За китайского импера. Я всего лишь готов дать вам шанс ступить на тот путь, которым идет большинство, – разве что намерен сделать его как можно более приятным. Разумеется, я противник обособления от реальности. Отдайте мне свое сердце, и я обещаю: жизнь будет окружать вас со всех сторон. Я не заставлю вас замкнуться в раковине и дружбе вашей с мисс Стэкпол препятствовать ни в коем случае не намерен.
– Она подобное поведение никогда не одобрила бы, – слабо улыбнулась Изабелла, обрадовавшись, что можно уйти от неприятного разговора, и в то же время презирая себя за уловку.
– Вы о вашей подруге? – слегка раздраженно спросил лорд. – Никогда еще не видел человека, который судил бы о жизни столь умозрительно.
– По-моему, вы говорите обо мне, а вовсе не о мисс Стэкпол, – вздохнула Изабелла и быстро отвернулась от собеседника, заметив, что в галерею входит сестра лорда в обществе Ральфа и Генриетты.
Мисс Молинье робко напомнила брату, что ее уже ждут домой, к традиционному чаю. Лорд не ответил, да, скорее всего, занятый важными размышлениями, обращения и не слышал. Достойная дама смиренно замерла в сторонке, словно придворная фрейлина перед королем.
– Ну что же вы, мисс Молинье? – удивилась Генриетта. – Коли вам нужно уйти, брат обязан вас сопроводить. Будь у меня брат – он выполнил бы любую мою просьбу.
– О, Уорбертон так и делает, – застенчиво улыбнулась та. – Как много у вас картин! – сменила тему она, обратившись к Ральфу.
– Так лишь кажется, потому что все они собраны в одном месте, – пожал плечами молодой человек. – На самом деле знатоки нас за это осудили бы.
– А по-моему, чудесно. Ах, почему у нас в Локли нет галереи! Обожаю картины.
Мисс Молинье настойчиво обращалась к Тушетту-младшему, словно опасалась новых замечаний от Генриетты – та ее зачаровывала и одновременно пугала.
– Да, хорошие полотна умиротворяют, – кивнул Ральф, наверняка понимающий, что ни к чему не обязывающая беседа поддержит душевное равновесие гостьи.
– Приятно на них смотреть, когда за окном непогода, – продолжала молодая женщина. – Дожди последнее время идут чуть не каждый день.
– Как жаль, что вам пора, лорд Уорбертон, – подала голос Генриетта, – ведь мне хотелось поговорить с вами более подробно.
– Я еще не ухожу, – откликнулся тот.
– Ваша сестра собралась домой. У нас в Америке желание дамы – закон для джентльмена.
– У нас будут гости к чаю, – промолвила мисс Молинье, поглядывая на брата.
– А, хорошо, дорогая. Раз так – будем прощаться.
– Ах, надеялась, вы настоите на своем! – воскликнула Генриетта. – Интересно было посмотреть, что тогда предпримет мисс Молинье.
– Я обычно спокойно жду, – покачала головой та.
– Полагаю, весь смысл вашего существования заключается в бездействии? Любопытно увидеть вас в домашней обстановке.
– Приезжайте к нам в Локли, – с доброй улыбкой предложила Изабелле мисс Молинье, подчеркнуто игнорируя замечание корреспондентки.
