Вскоре Василий Иванович привнес в их общение личные ноты. Он стал делиться с Катей своими переживаниями и даже секретами и ненавязчиво побуждал ее к тому же. Грайворонский рассказал, что отец отказался от него еще до того, как он родился, и эта рана до сих пор не заживает. Потом признался, что на первом курсе от него ушла девушка, единственная любовь всей его жизни, и с тех пор он посвятил себя работе. Когда перед тобой обнажают душу, неудобно не ответить тем же, и Катя призналась, что в последнее время у нее не ладятся отношения с родителями, особенно с мамой.
Василий Иванович сочувствовал, утешал, говорил, что на долю людей с великой душой всегда выпадает много горестей и испытаний и они часто бывают отвергнуты своими близкими. Людям свойственно судить о людях по себе, приземленный человек ждет от других такой же бездуховности, а когда сталкивается с высоким, это вызывает панику и раздражение. Сразу хочется оборвать крылья прекрасной бабочке, чтобы стала таким же муравьем, как ты сам.
Не забыл Грайворонский упомянуть и о том, что Катя выросла красавицей, поэтому мама к ней подсознательно ревнует и наказывает за то, что дочь лучше, чем была она сама. Такое поведение свойственно низким подлым людям, но мать есть мать, тут ничего не поделаешь, надо терпеть, но теперь, когда Катя знает, что дело не в ней, станет легче переносить домашние скандалы.
Главное, пусть знает, что у нее есть старший товарищ, который понимает ее, ценит и всегда поможет.
Несколько месяцев Катя была счастлива. Она не только красавица, но еще и особенная, возвышенная, с духовными интересами. Ну да, с искусством пока еще не очень ладится, но раз у нее появился старший товарищ, доверяющий ей, значит, она действительно не такая, как все. Не просто же так Грайворонский ее выбрал!
Катя чувствовала себя такой уникальной, что даже влюбленность в Козельского стала казаться ей слишком уж простенькой для ее великой души, и Василий Иванович вскоре это подтвердил.
Он сказал, что истинная любовь никогда не дается просто, что она требует от человека полного самоотречения и великих жертв. Не хочет же она выйти замуж сразу после школы?
До сближения с математиком Катя только об этом и мечтала. Высшее образование совсем не манило девушку, она хотела семью и детей, ну, может быть, еще немножко работать медсестрой или парикмахером, чтобы не закисать. Теперь выясняется, что особенные так не поступают. Особенные ждут великих чувств.
Она не влюбилась в Василия Ивановича, но каждый день бежала в школу, мечтая только о том, чтобы увидеть его, поймать восхищенный взгляд и, может быть, улучить момент, чтобы перекинуться парой слов наедине. Катя не замечала, что отношения с мамой становятся все хуже и хуже. Теперь она знала, что мать – первый враг, мечтающий отнять у нее красоту и женственность, и защищалась как могла. Не замечала она и того, что давно перестала свободно выражать свои мысли и не высказывает ни одного мнения, прежде чем узнает мнение Грайворонского. Не понимала, что, став чудесной и особенной, перестала быть самой собой. Главное, что ею восхищается взрослый умный человек.
А потом все потихоньку стало меняться. Сначала Василий Иванович заботливым тоном поинтересовался, не заболела ли она, потому что выглядит очень измученной. Катя понеслась к зеркалу в раздевалку – нет, лицо как лицо. На всякий случай она легла спать пораньше, и все равно на следующий день Грайворонский остался недоволен. Когда удалось в очередной раз остаться наедине, он предположил, что, верно, ее тяготит ситуация дома, поэтому она так плохо выглядит и, кажется, даже набрала вес.
Катя, которая без труда могла спрятаться за лыжной палкой, пришла в ужас и устроила себе разгрузочный день, который вылился в скандал с мамой, пытавшейся накормить дочь силой. Естественно, ничего, кроме желания разрушить ее красоту, Катя в материнской заботе не узрела.
Дальше Василий Иванович стал удивляться, как это Катя может ходить на школьные дискотеки, предаваться столь примитивным удовольствиям. Потом ему не понравилось, что она бегает с подружками в кино на тупые комедии.
Когда Катя в очередной раз не смогла решить простую задачу, Грайворонский, раньше прощавший ей подобные вещи, тяжело вздохнул и произнес: «Кажется, я в тебе ошибался».
Катя растерялась. Пьедестал зашатался, но возвращаться в серую массу было никак нельзя. Она отказалась от дискотек, рассорилась с подружками и даже сменила капроновые колготки на нитяные, потому что Василий Иванович как-то обронил, что в капроновых у нее вульгарный вид. Катя вообще стала гораздо меньше заботиться о своей внешности, ибо шмотками интересуются только мещане и обыватели.
Только Грайворонскому все было мало, и никогда нельзя было понять, что вызовет его гнев. Один раз он оскорбил ее прямо на уроке. Нужно было стереть с доски, Василий Иванович вызвал для этого Катю, заявив, что «вымыть доску – единственная задача, которую Сырцова способна решить на уроке алгебры».
