Все мелочи, мелочи, но одно к одному. Всех подряд в изнасиловании не обвиняют, и редкие заколки кустарного производства, тем более с волосом, по групповой принадлежности совпадающим с жертвой преступления, обнаруживаются под диваном не у каждого мужика в городе.
Мостовой успешно поступил в вуз, и хоть не стал продолжать учебу, все равно занимается умственной деятельностью – пишет музыку и стихи, значит, интеллектуально он стоит довольно высоко. Другими словами, мозгов хватает, чтобы избавляться от улик и хранить орудие преступление там, где искать не станут. Может быть, это какое-нибудь дупло в старой сосне неподалеку от дачи, может, заброшенный дом в деревне, располагающейся вообще не на Карельском перешейке. Может, склеп на кладбище. Если бы наружка подольше походила за Мостовым, он бы вывел сыщиков на свой тайник, но ребята поторопились, и как их за это винить, жизнь человека дороже любых доказательств.
Ирина вздохнула. Гособвинитель, пустой человек, заполняет пустоту пустотой. На суд будет обрушена лавина никому не нужной информации. Вызвана тетка первой жертвы, от которой она ушла навстречу смерти, подружка второй девочки, отец второй девочки вообще непонятно зачем. Сестра третьей жертвы расскажет про заколку, это будет, пожалуй, ключевое свидетельство, по этому же случаю вызвана медсестра, с которой девушка общалась по поводу работы в день своей трагической гибели. Бедная студентка ЛИТМО мало что иногородняя, так еще была такая нелюдимая, что о ней некому даже рассказать в суде, но на всякий случай в качестве свидетеля пригласили научного руководителя. Про участкового терапевта будет говорить муж, а про несчастную последнюю девочку – родители и подружка. Девушка, при попытке пристать к которой взяли Мостового, тоже вызвана. Сначала будут давать показания представители потерпевших, потом спасенная девушка, потом глазастая бабулька, ну а дальше уже люди из окружения Кирилла, эксперты и специалисты. Очень бы хотелось вызвать в суд молодого человека, с которым за несколько дней до гибели поссорилась первая девушка, но Бабкин заявил, что смысла в этом нет, и взглянул очень многозначительно. Ирина сказала, что парня никто ни в чем не обвиняет, но он может знать о своей девушке больше, чем родители, и то, что его не допросили повторно, когда вышли на личность Мостового, является одним из немногих недочетов в целом добросовестно проведенного следствия. «Поверьте, Ирина Андреевна, делать этого было не нужно», – ответил Бабкин с некоторым даже высокомерием.
Приличный адвокат заявил бы ходатайство о вызове молодого человека в суд, но Полохов есть Полохов.
Ирина думала, не пригласить ли малолетку Дементьеву, с подачи которой Мостовой попал в поле зрения правоохранительных органов. Только смысл? Это всего лишь оперативная информация, ничем не подкрепленная, а изнасилование, даже если оно и совершилось, не имеет отношения к тем преступлениям, в которых обвиняют Мостового. Татьяна несовершеннолетняя, мороки с ее показаниями куча, а толку – ноль. Или все же нужно было вызвать?
Сон не шел, она закуталась в платок и отправилась на кухню. Сегодняшнее похмелье напугало Ирину, и она поклялась себе, что больше никогда не станет пить. Бокал-другой по праздникам, а в одиночку – ни при каких обстоятельствах.
Но чего-то хотелось, и Ирина сделала себе чаю. Вдруг увидела на полке с кулинарными книгами первый том «Проклятых королей» и ужаснулась: господи, она начала их читать месяц назад, а потом даже не вспомнила, куда положила. Хваталась за рюмку каждый вечер, какой позор! Ну все, слава богу, очнулась.
Ирина погладила синюю картонную обложку – сколько интересного скрывается под нею! Ох, был бы Валерий сейчас рядом…
Как все же обидно, что он взял больничный именно теперь, когда его помощь и совет так необходимы. Тут до Ирины дошло, что она имеет полное право звонить Валерию домой. Судья, ведущая важнейший процесс, просто обязана информировать своего руководителя.
Кирилл Мостовой оказался совершенно обычным парнем, так что даже если бы Ирина возомнила себя великим физиономистом и человековедом, ничего не прочла бы в этом простом лице.
Предварительное заключение и угроза смертного приговора не оставили на Кирилле своей печати. Он не горбился, не отводил глаз, не заискивал взглядом, но и нарочитой дерзости в нем тоже не было. Нет, пожалуй, для обычного человека он слишком уж спокоен.
Ирина вдруг обратила внимание на его сильно выступающий подбородок с ямочкой и невольно улыбнулась. Если Полохов ее подбородок называл мефистофелевским, что он скажет об этом? И спина гребца, кстати, тоже у Мостового присутствует.
Она быстро погасила улыбку, но, взглянув в спокойные серые глаза Кирилла, подумала, что при других обстоятельствах пошла бы на свидание с этим молодым человеком, если бы он ее пригласил.
