Бабкин перешел к опознанию. Мостовой ответил, что не помнит, где был в тот день, но вполне допускает, что свидетельница могла видеть именно его. Там как раз пролегает его привычный маршрут на электричку, а идет он обычно на автопилоте, погрузившись в свои мысли. Ну а дни в основном похожи один на другой, и со временем забывается, что когда было.
– Если бы я был внимательнее, возможно, смог бы спасти девушку, – вздохнул Кирилл.
Бабкин отреагировал на удивление быстро:
– Как же вы тогда заметили, что девушка сворачивает в опасную подворотню, и решили проводить ее, если вы такой задумчивый?
– Я задумчивый, но не сумасшедший, – Мостовой усмехнулся, – о чем, кстати, у вас имеется соответствующее заключение.
Бабкин поинтересовался, считает ли Мостовой себя физически сильным человеком, и задал еще несколько таких же беспомощных вопросов. То ли не готовился к заседанию, то ли просто не способен ничего из себя выжать.
Полохов вопросов к подсудимому не имел, чему Ирина не удивилась. Зато включилась Надежда Георгиевна.
– Скажите, Кирилл Вениаминович, – спросила она неожиданно мягко, – а за что вы получили государственную награду?
– За личное мужество при исполнении воинского долга. Боюсь, что больше ничего не могу сказать.
– Почему?
– Не имею права разглашать эти сведения.
После Мостового пригласили отца последней девушки. Ирина слушала и никак не могла понять, зачем Бабкину понадобилось издеваться над человеком.
Он только потерял дочь, еще не оправился от удара, а теперь закон, который должен быть на его стороне, должен поддерживать его и защищать, вытаскивает его на свидетельское место и заставляет публично признавать, что дочь вовсе не была хорошей девочкой, а совсем наоборот.
Он стоял, вцепившись в кафедру обеими руками так, что костяшки пальцев побелели, смотрел в пол и говорил так тихо и медленно, что Ирина почти физически чувствовала боль, которую сейчас испытывает этот человек. Но формальных оснований прервать Бабкина у нее не нашлось.
Наконец пытка закончилась, и свидетелю позволили сесть рядом с женой. Ирина заметила, что он хотел взять ее за руку, но женщина отодвинулась и сжала руки в замок.
Затем в порядке исследования доказательств почему-то оказалась подружка последней убитой девушки. Ирина нахмурилась – как она могла такое пропустить? В первую очередь должны быть опрошены представители потерпевшей стороны, то есть ближайшие родственники, а подружка это всего лишь подружка, даже очень-очень близкая.
Задумалась о государственной награде Мостового, вот и допустила еще не ошибку, но уже ляп. Внимательнее надо быть!
В зал суда вошла девушка, про которую первое, что приходило в голову, – это определение «приличная».
Не полная, но приземистая, коренастая, очень простое круглощекое лицо, русые волосы, заплетенные в косу, – не уродина, а просто никакая. Может быть, гуляя со своей подружкой, свидетельница красилась и одевалась эпатажно, но сейчас она выглядела как настоящая советская девушка, даже комсомольский значок не забыла приколоть к серому сарафану с крылышками.
Странно, что погибшая, судя по фотографиям, бывшая на редкость красивой девушкой, дружила с этой простушкой.
– Да, Аня увлекалась рок-музыкой, – сказала свидетельница, – но дело было не в этом.
– А в чем? – осклабился Бабкин.
– В том, что она еще в школе влюбилась в Мостового, – заявила девушка, – и очень хотела с ним познакомиться.
– И она с этой целью ходила в кафе на углу Невского и Владимирского, так называемый «Сайгон»?
– Ну да.
– А вы тоже с нею ходили?
– Да, но я только чтобы ее подстраховать. Я все время ее отговаривала, переубеждала, что нечего там делать, но Аня меня не слушала. Ну а бросить ее одну я тоже не могла.
– И что ж, удалось вам познакомиться с Мостовым?
– Нет. На нас там никто не обращал внимания. Ну, может, поглядывали, но знакомиться не подходили, а мы с Аней первые стеснялись. Она все мечтала хоть как-то зацепиться в этой тусовке, сначала хоть с каким-нибудь мелким человечком законтачить, ну а дальше уж стать своей. У нее были надежды на свои переводы песен. Аня хорошо воспринимала на слух тексты, записывала и переводила. Еще говорила, что если бы люди у нас знали, какие глупые тексты песен у заграничных групп, то и слушать бы не захотели. Она вообще не такая была, не развязная. Со стороны могло показаться, что она чуждую музыку слушает, бегает по тусовкам, но это все было только ради того, чтобы познакомиться с Кириллом Мостовым. Если бы у нее это получилось и он бы на нее запал, то она бы сидела дома, борщи варила и Зыкину слушала.
Ирина покосилась на Мостового. Он впервые с начала процесса утратил свою невозмутимость. Опустив глаза и сгорбившись, он комкал в руках носовой платок.
– Гражданин Мостовой утверждает, что никогда не был знаком с вашей подругой и даже не подозревал о ее существовании, – сказал Бабкин. – Каким же образом она в него влюбилась? Все же он не киноартист.
