«Если бы он ее увидел! — думал Осборн. — Если бы только мог узнать!» Но, увидев несравненную Эме, отец наверняка услышал бы ее очаровательный ломаный английский язык, столь дорогой Осборну, поскольку именно на нем она призналась, что любит его всем своим французским сердцем. А мы уже знаем, что сквайр Хемли гордился непримиримой ненавистью к французам. Ах, она могла бы стать отцу такой милой, любящей, послушной дочерью! Заполнила бы собой зияющую пустоту в доме! Но он никогда ее не увидит, никогда не узнает и никогда не полюбит. И все же если бы в этих сонетах он назвал ее «Люси», а стихи заслужили признание в «Блэквуд» и «Квотерли»… весь мир начал бы разыскивать автора, и тогда он открыл бы отцу свою тайну — в случае громкого успеха это стало бы возможным. Тогда, наверное, отец спросил бы, кто такая Люси, и можно было бы во всем признаться. Если бы… До чего он ненавидел это самое «если бы»! Вот бы его не было! Сначала его жизнь строилась на «когда», потом «когда» превратилось в «если», а затем и совсем исчезло. Родители говорили «когда Осборн получит высшую степень», затем стали говорить «если получит», и вот полный провал. Он и сам говорил Эме «когда мама тебя увидит», а теперь думал: «если бы отец ее увидел», причем не верил, что это возможно.
В таких размышлениях Осборн провел вечер и, в конце концов, пришел к внезапному твердому решению испытать судьбу стихов у издателя с непосредственным намерением получить за них деньги и тайной мечтой, что в случае успеха сонеты сотворят с отцом чудо.
Когда Роджер приехал домой, Осборн немедленно посвятил брата в свои планы, поскольку никогда и ничего не скрывал от него подолгу. Женственная сторона его характера постоянно требовала присутствия наперсника и сердечного сочувствия. Роджер прекрасно знал, что его мнение ни на что не влияет, поэтому, едва услышав, что нужен его совет, заметил:
— Говорят, герцог Веллингтон считал, что нельзя давать совет, если не можешь содействовать претворению его в жизнь. Я точно не смогу. К тому же, старина, ты все равно никогда не следуешь моим советам.
— Согласен, особенно если они противоречат моим собственным намерениям. Наверняка ты думаешь о тайной женитьбе, но не знаешь всех обстоятельств. Я собирался объявить, но поднялся скандал из-за долгов, а потом заболела и умерла матушка. А сейчас отец изменился, стал таким раздражительным, что к нему не подступиться. Подожди: поживешь дома неделю, сам все почувствуешь! Робинсон, Томас — достается всем, но больше всех мне.
— Бедняга! — вздохнул Роджер. — Я заметил, как плохо он выглядит: похудел, съежился, да и цвет лица стал серым.
— Выходит из дому намного реже, чем прежде, так что ничего удивительного. Уволил всех рабочих с участка мелиорации, который так его интересовал, а после того как наша чалая однажды споткнулась и едва не сбросила его, ездить на ней перестал, но продать и купить другую, что было бы разумно, все же отказывается. Кормит двух старых, ни на что не годных лошадей и при этом постоянно твердит о слишком больших расходах и нехватке денег. Вот я и надумал, поскольку материальное положение отчаянное, попытаться издать свои стихи. Как думаешь, Дейтон напечатает подборку? Я их критически оценил и убрал слабые. В Кембридже тебя уважают; может, предложишь ему?
— Могу попробовать, — сказал Роджер, — но боюсь, что много ты за них не получишь.
— Я этого и не ожидаю: мне еще надо заслужить себе имя. Сотня меня вполне бы устроила. Имея сто фунтов, уже можно что-то предпринять: например, попытаться зарабатывать на жизнь сочинением и одновременно изучать право. На худой конец, на сто фунтов мы с Эме смогли бы уехать в Австралию.
— Австралия! Что ты будешь там делать, Осборн? А как же отец? Бросишь его? В таком случае желаю тебе никогда не получить эти сто фунтов, если намерен потратить их таким способом! Разобьешь отцу сердце.
— Не исключено, что однажды это уже случилось, но больше не повторится, — мрачно ответил Осборн. — Отец смотрит на меня искоса и избегает разговоров. Не укоряй за то, что замечаю подобные вещи и принимаю близко к сердцу. Именно чувствительность к внешним проявлениям дает те способности, которые меня отличают и, возможно, прокормят нас с женой. Скоро сам увидишь, как относится ко мне отец!
