— Нет, мистер Осборн, дело не в этом. Я и сам могу вспылить, хотя и, слава богу, отменно здоров, как мало кто в мои годы. К тому же время от времени Томасу полезно устроить трепку. Только исходить она должна из верного источника: от меня, сэр. Я лучше любого другого дворецкого знаю свое место, свои права и обязанности. Ругать Томаса — мое дело, а вовсе не господина. Господин должен мне сказать: «Робинсон! Поговорите с Томасом насчет камина». И я тут же приму меры. Но, как я уже сказал, оправдываю поведение хозяина умственным расстройством и физическим недомоганием, поэтому решил не заявлять об увольнении, как должен был бы поступить при более удачном стечении обстоятельств.
— Право, Робинсон, все это полная чепуха, — возразил Осборн, утомившись от долгих объяснений, которых почти не слушал. — Какая разница, кто сделал замечание Томасу: вы или отец? Принесите мне кофе в гостиную и больше не забивайте себе голову всякими пустяками.
Робинсон удалился, оскорбленный: его справедливые претензии остались без ответа. Как следует отчитав Томаса, он пробормотал себе под нос:
— После смерти доброй миссис Хемли все пошло не так: неудивительно, что хозяин переживает. Я тоже переживаю. Леди всегда относилась к дворецкому с уважением, выслушивала и не называла его тонкие чувства ерундой, как и мистер Роджер. Вот он бы непременно подбодрил сквайра, не допустил подобных срывов. Хорошо бы он приехал.
А в это время бедный сквайр, запершись наедине со своим горем и гневом в грязном неуютном кабинете, где с каждым днем проводил все больше и больше времени, до тех пор перебирал в уме накопившиеся злоключения, пока не запутался окончательно, и, чтобы отвлечься, достал бухгалтерские книги и принялся подсчитывать доход от аренды земли, однако всякий раз сумма получалась другой. Дошло до того, что, усталый, разочарованный и злой, он готов был закричать, как школьник над вредной задачкой, и, наконец с досадой захлопнул книги.
Стареет, похоже: голова уже соображает не так ясно, как прежде, горе помутило разум. А раньше мадам очень высоко ценила его умственные способности, да благословит ее Господь. Одна надежда теперь — сыновья. Ах Осборн, Осборн. Столько денег потрачено на его обучение, и что? Разоделся как хлыщ, и в ус не дует, словно отец должен платить его долги. Что, если и Роджер явится домой с целой кучей кредиторов? Нет, только не он. Пусть младший сын соображает медленнее брата, зато надежный. Наверняка занялся бы поместьем и уж, конечно, привел бы в порядок всю эту невозможную бухгалтерию. Скорее бы уж он приехал!
Осборн в одиночестве стоял у камина в гостиной, тоже обиженный и глубоко несчастный. Он не знал точно, каково финансовое положение отца: сквайр никогда не разговаривал с сыном спокойно. Многие из его противоречивых утверждений, правда, имевших под собой основание, Осборн считал все же преувеличенными, а постоянные напоминания о пяти фунтах молодому человеку казались невероятно обидными. Основным источником щедрого, если не сказать — роскошного, стола в Хемли-холле служило собственное хозяйство, поэтому в доме бедность не ощущалась. Пока Осборн мог удовлетворить все свои потребности, ни о чем ином задумываться не было нужды, но ведь у него есть жена. Чтобы навещать ее, требовалось часто уезжать, а кроме того, бедняжку следовало поддерживать материально! Но где взять деньги на эти путешествия и ее скромные нужды? Вот какую задачу пытался решить Осборн.
В колледже годовое содержание наследника поместья составляло двести пятьдесят фунтов, в то время как Роджеру приходилось довольствоваться двумя сотнями. Регулярные выплаты этих сумм доставляли сквайру немало хлопот, однако он считал неудобства временными — возможно, напрасно. Осборну предстояло свернуть горы: получить высшие почести и стипендию, жениться на родовитой наследнице, поселиться в многочисленных пустующих комнатах Хемли-холла и помогать отцу в управлении поместьем, которое со временем должно принадлежать ему. Роджеру следовало стать священником: спокойному, сдержанному молодому человеку прекрасно подходило это поприще, — но он отказался и предпочел более активный образ жизни. Со своей деловитостью и практичностью он мог стать кем угодно. То, что было неприемлемо для Осборна с его привередливостью и псевдогениальностью, вполне могло заинтересовать Роджера. Осборну повезло родиться старшим сыном, поэтому не придется пробивать себе дорогу в жизни; то же касается приобретения профессии.
