— Нет, мама, нельзя убегать с поля боя, поджав хвост, — возразила Синтия. — Возможно, это и была логика, но даже я поняла, что имел в виду мистер Роджер. К тому же я прочитала часть этой книги. Уж не знаю, насколько она умна, но точно очень интересна. По-моему, намного увлекательнее «Шильонского узника». Не случайно я заменила его в ранге любимых на «Занимательную историю Джона Гиплина» Уильяма Купера [35].
— Как ты могла произнести такую нелепость, Синтия! — укоризненно воскликнула миссис Гибсон, пока девушки поднимались вслед за ней на второй этаж. — Сама знаешь, что вовсе не глупа. Хорошо, не будь «синим чулком»: джентльмены избегают таких женщин, — но зачем же было принижать себя и возражать против всего, что я сказала о твоей любви к Байрону и поэзии! Да еще в присутствии Осборна Хемли!
— Но, мама, — возразила Синтия, — если я глупа, то правильно поступила, признав это; а если нет, то глуп тот, кто не понял шутки.
Слегка сбитая с толку, миссис Гибсон ждала объяснений.
— Только если он глуп, его мнение обо мне ничего не стоит. Следовательно, в любом случае все это не имеет значения.
— Ты окончательно запутала меня своими нелепостями, дитя. Молли на твоем фоне значительно выигрывает.
— Вполне с тобой согласна, мама, — сказала Синтия и, обернувшись, взяла Молли за руку.
— Да, но так не должно быть, — раздраженно воскликнула миссис Гибсон. — Подумай о своих преимуществах.
— Боюсь, я предпочла бы производить впечатление дурочки, а не «синего чулка», — возразила Молли, даже не пытаясь скрыть обиду.
— Тише! Они идут. Хлопнула дверь столовой! Никто не считает тебя «синим чулком», дорогая, так что не расстраивайся. Синтия, любовь моя, где ты нашла эти чудесные цветы? Кажется, анемоны? Идеально оттеняют цвет лица.
— Ну же, Молли, улыбнись! — воскликнула Синтия. — Ты же знаешь, что мама хочет видеть нас милыми разряженными куклами?
Мистеру Гибсону пришлось срочно отправиться по вызову к какому-то пациенту, а молодые люди перешли в уютную гостиную, где в камине весело потрескивали поленья. Стулья для всей компании были полукругом расставлены возле огня: хозяйка старалась создать теплую атмосферу, любезно держались девушки, и Роджер прошел в тот угол, где стояла Синтия и крутила в пальцах сачок.
— Скоро в Холлингфорде состоится благотворительный бал. Поедете?
— Да, мама хочет вывезти нас с Молли в свет.
— Рады, что сможете отправиться вместе?
Впервые за время короткого разговора Синтия подняла глаза и совершенно искренне, без тени иронии, ответила:
— Конечно. Мне без нее было бы страшно скучно.
— Вы, наверное, близкие подруги?
— Никогда не предполагала, что смогу так полюбить совершенно постороннюю.
Роджер подошел чуть ближе и заговорил чуть тише:
— Очень рад это услышать. Я часто спрашивал себя, сможете ли вы поладить.
— Правда? — удивилась Синтия. — Неужели думали о нас в Кембридже? Должно быть, Молли вам очень нравится!
— Да. Она долго у нас жила, да еще в такое тяжелое время, что стала мне почти как сестра.
— Она очень всех вас любит и так много рассказывала, что вы мне стали тоже как родные.
Роджер помолчал и признался:
— А я не знал вас даже по рассказам, поэтому — не удивляйтесь — сначала немного боялся, но как только увидел, сразу понял, что зря, и почувствовал облегчение.
— Синтия! — окликнула миссис Гибсон, решив, что младший брат уже исчерпал свое право на разговор наедине. — Иди сюда и спой мистеру Осборну Хемли какую-нибудь французскую балладу.
— Ты имеешь в виду «Ты пожалеешь, Колин»?
— Да. Такое забавное, игривое предупреждение молодым людям, — ответила миссис Гибсон, улыбаясь Осборну. — Там такой припев:
Совет может пригодиться, если речь идет о французской жене, но не подходит англичанину, мечтающему жениться на соотечественнице.
Выбор песни оказался чрезвычайно неудачным, однако миссис Гибсон об этом не подозревала. Впрочем, Осборн и Роджер сразу осознали пикантность ситуации и оттого почувствовали себя вдвойне неловко, а Молли смутилась так, как будто сама тайно вышла замуж. И все же Синтия невозмутимо исполнила развязную песенку, а матушка выслушала выступление с одобрительной улыбкой, совершенно не подозревая скрытого смысла. Осборн импульсивно встал за спиной Синтии, якобы для того, чтобы при необходимости переворачивать ноты, однако руки спрятал в карманы, а взгляд сосредоточил на ее пальцах. Несмотря на шуточные слова, лицо его выглядело мрачным. Роджер также казался серьезным, хотя держался намного свободнее брата. В душе он почти посмеивался над неловкостью ситуации, а заметив взволнованный взгляд и румянец Молли, понял, что она переживает намного глубже, чем следует, подошел, сел рядом и прошептал:
— Запоздалое предупреждение, не так ли?
Молли подняла глаза и ответила тем же тоном:
— О, мне так жаль!
— Не переживайте. Он скоро успокоится. К тому же мужчина должен принимать последствия своих поступков.
